Добавить в закладки

Долг платежом красен. Часть І

Супруге своей и соратнице по племенной работе
Светлане Александровне посвящаю

Давно это было. Уже два десятка лет минуло с тех пор. Однако все произошедшее в ту далекую февральскую ночь помню в самых мельчайших подробностях.

Cлучилось это во второй половине февраля 1988 года. Еще раньше у меня созрел план поохотиться на лис во время их гона, который как раз и приходится на февраль. Взял я на работе неделю отпуска, подготовился как следует. Свой туристический рюкзак набил, что называется, под завязку. Здесь прежде всего харчи для самого себя и моих верных ловцов и резвачей. Их со мной двое. Оба русские псовые кобели. Отец и сын. Кличка отца Кречет, а сына Катай. Отцу 4,5, а сыну 1,5 года. Оба будущие чемпионы. Кречет получит это звание в следующем, 1989 году, а Катай тремя годами позже — на юбилейной выставке Военно-охотничьего общества в 1992 году. Памятной для меня эта выставка была еще и тем, что впервые охотничью выставку судил эксперт из Англии. В том году английский кеннел-клаб «Борзой» отмечал 100-летие своего основания.

В моей паре борзых псовых кобелей по резвости первым был Котя, так ласкательно именовала его моя жена, которая к тому же являлась его официальной владелицей. В тандеме кобелей обязанности в травле распределялись следующим образом: роль тормозящего отдавалась молодому Катаю; роль ловца — бывалому Кречету, который исполнял ее практически без промахов. Нет, в одиночной травле по лисе и Катай был очень добытчив. А вот взять русака в одиночку удавалось очень редко. Зато в паре с отцом они травили безупречно, и редкому косому выпадала удача унести ноги.

Несколько слов хочется сказать об отце Катая — Кречете. Умнейшая собака с прекрасным характером и реактивной психомоторикой. Момент X (мгновение финального броска на зверя) определял безошибочно. И недаром все пять его травель на полевых испытаниях на базе МООиР в Кораблевке завершались поимками. И вот этот блестящий ловец едва не погиб, не прожив и полгода с момента рождения. Моя жена в мое отсутствие (я находился в длительной служебной командировке в Африке) передала его некоему отпрыску большого армейского чина, который обещал рассчитаться за щенка позже. Денег она так и не увидела. На звонки он не отвечал.

Когда щенку шел седьмой месяц, я вернулся из заморских странствий и уже на следующий день отправился к хозяину Кречета. На длительные звонки в дверь ответа не последовало. Но собака, которая обнаружила себя в квартире сначала повизгиванием, а потом и лаем, жива. Это уже было хорошо и настраивало на оптимизм. Соседи на мой вопрос, когда хозяин бывает дома, ответили, что он бывает очень редко, с собакой совсем не гуляет, и она, бедняга, постоянно визжит и лает, наверное, от голода. Еще сказали, что к нему несколько раз приходил отец, но не заставал его дома. Я написал записку и попросил соседей, чтобы они передали ее отцу. Это подействовало. В нашей квартире раздался звонок телефона. У аппарата был генерал. Я подробно изложил ему ситуацию и попросил вернуть мне собаку. Он сразу же согласился. На следующий день я приехал в назначенный срок и генерал передал мне моего Кречета. Боже мой! Кто бы видел его в это время! Он был настолько худ, что, кажется, просвечивал насквозь. Глаза запали глубоко, как у дистрофика. Я взял его на руки и понес к машине. Весь последующий месяц выхаживал его. Творог, мясо, яйца, пивные дрожжи, набор витаминов, овощи, фрукты и, конечно же, прогулки с постепенным увеличением продолжительности. Когда ему исполнился год, последствия лихого детства практически были уже не видны. Кречет вырос прекрасной собакой, умницей. Послушен каждому слову хозяина. Вежлив с людьми и домашними животными. Абсолютно не агрессивен, но всегда готов отвечать на агрессию самым жестким образом. Это испытали на себе и овчарки, и доги.

Теперь, когда я познакомил вас, уважаемые читатели, с парой своих борзых кобелей, самое время перейти к изложению событий, которые произошли в тот день, а потом и ночь в далекой смоленской деревушке. Деревня называлась Шаховка и была расположена на большом холме. В ней стояло всего пять дворов, но только в одном из них постоянно жили муж и жена преклонных лет. Именно их дом был ближним к нашему, который двумя годами ранее приобрела моя супруга у местных жителей. Дом был небольшой. Имел одну комнату, четверть которой занимала большая русская печь. Кроме того, были приличных размеров сени. С осени я заготовил изрядное количество дров, которые хорошо просушил и занес в дом, разложив у печи и в сенях. Так что холод нам не грозил. Угроза, и страшная, пришла к нам совсем с другой стороны. Но об этом позже...

Итак, сойдя с электрички на полустанке, я с собаками, с рюкзаком за плечами и лыжами в руках отправился по еле видимой полузасыпанной снегом тропке в сторону деревни Шаховки. Менее чем через полчаса мы были на месте.

Включаю свет. Осматриваю комнату. Все на месте. Набираю в ведро снега. Загружаю в печь дрова. Разжигаю огонь. Ставлю рядом ведро со снегом. Готовлю лежанку для собак — старый матрац плюс старое одеяло на две сдвинутые лавки. Лежанка готова. Собаки укладываются, я колдую с печкой. На дворе еще полная темень, а на часах нет и 7 утра. Наконец вода в ведре начинает парить. Насыпаю в две миски по кружке сухого корма и заливаю горячей водой. Даю остыть, а затем кормлю собак. Это половинная утренняя норма. Больше нельзя. Ведь через 2–3 часа выход на охоту. Сооружаю и себе завтрак. Дровишки весело потрескивают, в комнате уютно, тепло. Собачки растянулись и балдеют. Я тоже. Около восьми утра за окном начало слегка сереть. Приближался рассвет. Смываю с себя сонливость под умывальником. Выглядываю через окно на улицу. В доме напротив загорелся свет.

Направляюсь к соседям. Надо поздороваться, чтобы они знали, что их деревню посетил свой человек. Но, главное, нужно получить ответ на очень важный для меня вопрос: успел ли колхоз убрать то заветное поле зеленки (овес с горохом), что в низинке у леса. До нашего отъезда в Москву в сентябре оно не было убрано из-за постоянных дождей. От этого будет зависеть маршрут нынешней охоты.

Иван Дмитриевич, или просто Митрич, поведал мне, что поле это так до конца и не смогли убрать. Из-за близких грунтовых вод и постоянных дождей оно превратилось в форменное болото, и после нескольких безуспешных попыток на него просто махнули рукой. Как только я услышал это, мне сразу стало ясно, где сегодня мы будем охотиться на лисоньку. Конечно же, на гороховом поле. Там под снегом лежит огромный склад белкового корма, который магнитом притягивает полевок со всей округи. Мыши, имея такую кормовую базу, размножаются невероятно быстро. Ближе к весне они начинают вести активный образ жизни. Грызуны пронизывают своими ходами всю толщину снежного покрова. Особенно любят передвигаться в слое свежевыпавшего снега, так как его рыхлость позволяет двигаться в нем без труда и при этом сохраняется иллюзия защищенности. Именно иллюзия, потому что патрикеевна видит сверху след от движения мыши, которая проделывает себе ход в нескольких сантиметрах от поверхности снежного покрова. Лисе остается только выбрать момент для решающей хватки. Во время своей мышиной охоты лиса так увлекается, что теряет присущую ей чрезвычайную осторожность. В этот момент даже охотник-ружейник может подойти на «убойный выстрел», конечно же, только в белом маскхалате, ибо хоть и редко, но рыжая бестия иногда вспоминает о возможной опасности и, оторвавшись от увлекательного занятия, внимательно осматривает окрестности. А глаз у нее очень зоркий, это уж нам известно.

Итак, решено. Отправляемся на гороховое поле. Надеваю широкие охотничьи лыжи. Нам предстоит долгий путь по снежной целине, а потом и через лес. Вперед!


ОХОТА

Правильнее ее следовало бы назвать так: «Псовая охота по мышкующей лисе с подхода». Но это слишком длинно, кроме того, в трофеях наших оказался и русачок средних размеров.

Направление движения выбираю на левую от меня оконечность темнеющего впереди леса. Предполагаю, пройдя его насквозь (около одного километра), по опушке, укрываясь за кустарником, подняться к правой оконечности, постоянно наблюдая за обстановкой на гороховом поле, которое будет от меня слева, в низинке, как на ладони. От задуманного приступаю к реализации. Двигаюсь по прямой к намеченной точке, взрывая лыжами снежную целину. Собаки в свободном рыске рядом. Сначала они с удовольствием бороздят сугробы вокруг меня, но, согревшись и пресытившись движением, устраиваются сзади и мирно следуют за мной по лыжне.

В голову приходит нескромная мысль: хорошо бы, пока до леса не дошли, хоть малого русачка поднять. Собачки размялись бы как надо. Да и раззадорились перед охотой на красного зверя. А свежую зайчатинку неплохо потушить в печке с квашеной капусткой, которой у Митрича еще не менее половины кадушки. Его жена Ольга Петровна быстро бы это организовала. Хочешь верь, а хочешь нет, дорогой читатель, только не успел я мысленно ощутить во рту кусок зайчатины с тушеной квашеной капусткой, как словно бес из преисподни, из-под моих лыж выскакивает русак в фонтане снежных брызг. Если бы я был психологически готов к такому, мне кажется, успел бы схватить его за уши. Но я был в полной прострации. Русак же рванулся спасать свою шкуру, но усилия его были напрасны. Он не пробежал и 50 метров, как был пойман Катаем, который почти на корпус опередил Кречета. При этом надо сказать, что собаки при скачке пробивали наст, который находился под слоем свежего толщиной в 3–5 см снега. Русак же шел поверху, почти не пробивая наст. Я отколол добычу (спустил кровь, проколов шею зверя ниже мозжечка), поместил ее в полиэтиленовый пакет, а его — в рюкзак.

Удачное начало нашей охоты вселило в меня и моих ловцов оптимизм, мы дружно двинулись к совсем уже близкому лесу. Мы прошли его не спеша, рассматривая многочисленные следы. Были тут, конечно же, заячьи и лисьи. Среди них весьма свежие, ведь последний снег выпал всего два дня назад. Дойдя до края леса, я привязал собак к березке за густым кустарником, а сам отправился на опушку. Тщательно маскируясь, передвигаясь от одного куста к другому, изучал поверхность горохового поля. Делал я это с помощью подаренного мне моей старшей сестрой Ольгой трофейного бинокля. Компактный, легкий, с 6-кратным увеличением, он уже более 20 лет служит мне верой и правдой во всех моих охотах.

Вот и сейчас с его помощью я пытаюсь разглядеть несколько холмиков от выгруженной на поле зеленой массы. Лисица, если она легла в открытом поле, выбирает, как правило, место возвышенное. Например, на копне или на стогу. Эти кучи измельченной зеленки также могут стать неплохим временным наблюдательным пунктом для кумушки. Но все мои старания напрасны. Заветного темного пятна на ослепительно белом снегу отыскать мне не удалось.

Возвращаюсь к собакам. Вместе с ними передвигаюсь на 200–250 м вперед вдоль края леса, не выходя на его опушку. Снова привязываю собак, сам выдвигаюсь на опушку. Внимательно осматриваю гороховое поле от его центра к краям. Ничего интересного. Вновь меняю позицию. Повторяю все на правом краю горохового поля. Результат тот же. Похоже, лисы на поле нет. Ну что же, не беда. Нужно так же тихо и незаметно уйти. Впереди тихий и ясный день, ведь ночь была звездная и безоблачная. К полудню пригреет, мышки под снегом заснуют, завозятся.

Тут, полагаю, влюбленная парочка (лис с лисонькой) и явится на веселую охоту. По своим следам мы выходим из леса в сторону, откуда пришли. До полудня еще без малого два часа. Чтобы не возвращаться в деревню, решаю потравить русака. Конечно, на такое чудо, которое произошло два часа назад, не рассчитываю. Такое, вероятно, бывает раз в жизни. Пересекаем поле, идя параллельно оставшемуся сзади лесу. Ищу свежий заячий след, идущий в любом направлении, кроме леса. Boт, кажется, и он. Крупный русак проследовал в направлении оврага, густо заросшего ивняком. По длине прыжка определяю, что заяц возвращался с кормежки. Возможно, в овраге у него лежка. Подходя к оврагу, усиливаю внимание. Пристально всматриваюсь в след. Жду появления сдвойки и скидки. Сдвойка — это участок следа, на котором заяц, желая обмануть возможного преследователя (собаку, лису, волка, человека), совершает движение в обратном направлении, прыгая точно след в след. Скидка — это финал сдвойки, когда русак совершает максимально далекий прыжок в сторону (до трех метров), приземляясь за какое-нибудь укрытие (кустик, бугорок и т.п.). Скидка и сдвойка могут повторяться несколько раз, прежде чем заяц выберет себе место лежки. Вот и мой визави трижды проверил меня на профпригодность. Последнюю скидку он сделал на самом краю оврага. От нее след повел прямо к зарослям ивняка, где и пропал среди частокола стволов и ветвей. Нашему трио (Кречету, Катаю и мне) туда хода нет. Так что живи, косой. На этот раз ты перехитрил бывалого охотника.

Владимир Максимов

Часть ІI

Охотничий двор


Другие новости сайта borzoi.org.ua

11 янв, 2011 | Helena


« Предыдущий - Следующий »
---------------------------------------------

Комментарий

Комментариев еще нет. Вы можете стать первым!
Регистрация не обязательна!

Оставить комментарий

Для комментирования вы должны зайти как пользователь

Категории

Поиск

Реклама