Добавить в закладки

Первое письмо к охотнику

Хочу поделиться с вами, дорогие читатели, первым из трех писем Вышеславцева Аркадия Сергеевича (1819-1889). Письма эти были опубликованы в журнале "Природа и охота" в 1878-79 годах, автор пользовался псевдонимом "Старый охотник".


Письмо к охотнику

Попадались ли вам лисицы, которые отделывались и уходили, в чистом поле, от отличных собак, переловивших много лисиц? В течение 30-ти лет охоты, мне случилось травить трех таких лисиц. В первый раз это было давно, лет 15 назад, но я помню все так живо, как будто это было прошлою осенью.

В конце октября поехал я в поле, взглянуть на "взметы" под яровое; поехал на беговых дрожках, за мною пожелал сесть мой охотник и взял трех борзых. Две были превосходные собаки, каких теперь нет, — можно сказать смело, — старой, дедовской породы, красивые, густопсовые, резвые, — полово-пегий Швырок и серо-пегая Награда 1-я. Увижу ли я когда-нибудь таких собак?... Третья была — черно-пегий кобель, привезенный мне из Костромской губернии, за 1000 верст, из известной охоты; кличку забыл. Из Костромской губернии и — чернопегий!... Таковы наши охотники. Он был довольно резв на одной десятине, довольно псовист и довольно статен; выписал я его в надежде поддержать угасающую породу густопсовых, думая, что на севере еще осталась чистая порода густопсовых, но и цвет шерсти, и вовсе не отличная скачка его совершенно разочаровали меня, и в породу я его не пустил.

Возвращаясь к рассказу о травле лисицы, я должен прибавить, что Швырок брал хорошо волка и переловил много лисиц; Награда тоже, и незадолго перед этим, в одиночку поймала двух старых лисиц.

Лисицу увидали мы на паровом поле, саженях в восьмидесяти; она показалась из небольшой западины и бежала рысцою, не обращая на нас внимания. Собаки сейчас же воззрились и понеслись, догнали и накрыли; охотник соскочил с дрожек, торопясь отбивать, чтобы собаки не порвали шкуры, за которую он имел в виду получить по крайней мере рубля два. Но я вижу лисица выскочила и несется дальше, живописно распустив "трубу"; в два-три мгновения догнали опять, Награда хватает ее; лисица присела, почти прилегла к земле, собаки пронеслись, а она опять бежит, круто повернув в сторону; догнали, еще, мне видно как Швырок раскрыл рот, чтобы схватить ее за бок и — вновь она присела и все три собаки перенеслись через нее кучею, а черно- пегий полетел через голову; лиса опять далеко... Долго, необыкновенно долго, происходил этот манёвр лихого зверька, который между тем все приближался к оврагу, глубокому, тонкому и поросшему камышом, вёрстах в трех от того места, где мы ее увидали. А охотник мой все бежал, ожидая, что вот-вот поймают. Но лиса все не поддается: то собаки на ней, то она опять далеко в стороне. — Черно-пегий после падения перестал скакать и остановился при горке, любуясь травлею. Награда, хватая лису, визжит от нетерпения и досады; я следую за ними во всю рысь, не разбирая ни пашни, ни меж, ни рытвин; а охотник все бежит... Вот лиса и у оврага и исчезла там вместе с собаками. Я удержал лошадь и уже шагом подъехал к оврагу; вижу— охотник лежит на краю обрыва, лицом к земле, тяжело вздыхая, собаки лежат на дне оврага, напившись и отдыхая в болоте. Лисицы, конечно, и след простыл. — "Вот что случается порою!"...

Слышал я от хороших, опытных охотников, что им попадались лисицы, которых не только не могли поймать, но даже догнать отличные собаки, — так бывают резвы лисицы, выродки в своей породе.

Несколько лет спустя после памятной мне выше рассказанной травли, попалась мне лисица, которая точно тем же способом отделалась от многих, тоже очень хороших собак; но по крайней мере эта показалась далеко, за полверсты, и собаки, доскакав до нее, вымахались и достигли до нее в овраге, выходившем из лесу, в котором она и пропала. И эта была очень ловка: едва собаки догоняли ее на одной покатости оврага, она прилегала и мгновенно переносилась на другую сторону оврага; это повторила она раз пять, пока исчезла в лесу.

На днях третья лиса точно также ловко отделалась от моих собак в чистом поле, и скрылась от них в овраге, поросшем редким кустарником. Собаки с охотником остались в поле у края оврага, а лиса бежала одна и прямо на меня Хвать, бывший у меня на своре один, воззрился и тихо повизгивал, как-будто понимая, что не надо давать знать о своём присутствии. Вот она близко, почти против нас; я спустил Хвата так, что он должен был встретиться с лисицей; так и вышло, они почти столкнулись на верху пригорка и надо было видеть проворство, ловкость и сметливость лисицы и догадливость старой, опытной собаки! Сцена была красива, увлекательна и могла бы быть сюжетом для хорошенького рисунка. Как видно, приготовясь ко всяким сюрпризам, лиса, встретясь нос к носу со страшным неприятелем, в одно мгновение присела, как-то ловко расставив все четыре ноги и в тоже время повернувшись влево, сделала три четыре скачка, тихо, не торопясь, и затем скачка три еще влево, но быстрых и широких, потом еще влево и сделав таким образом налево кругом, быстро, из всех сил, понеслась по первому направлению, в мою сторону. Хват также соображал; когда лиса повернула влево, он подался вправо, но также тихо, не спеша, почти шагом, а когда она сделала три скачка больших еще влево, он остановился и ждал, и пустился за лисою уже тогда, когда она побежала прямо, т.е. когда ему ясно определилось направление движения неприятеля. Как-же не верить, что охота развивает сметливость и соображение для действия в поле против неприятеля?... Можно быть уверенным, что Наполеон I или Суворов, с одинаковыми собаками, травили бы больше других.

Однако Хват, в один мах догнав лису, захватить ее не мог, — отвернулась и пошла маневрировать с необыкновенною ловкостью; из куста в другой, с пригорка в западину, оттуда опять на верх, опять за куст, поворотила назад, бросилась в другой овраг, впадающий в этот, оттуда опять ко мне, а Хват висит над нею, а захватить не может. И он, и лиса удивляют меня своею силою; откуда-то сбежались зрители, мальчики-пастухи, и приняли участие в травле, бегая по оврагу и отхватывая лису то там, то здесь; один из мальчиков даже попал в нее шапкой, не кстати отпугнув Хвата. Скоро прискакал охотник с тремя, несколько отдохнувшими собаками, и началась новая травля, уже четырьмя собаками. Дни лихого зверя были сочтены, но долго, необыкновенно долго, отстаивал он их; мне стало жаль лису, но ничего нельзя было предпринять для ее спасения. Собаки менялись, преследуя лисицу; то одни, то другие теряли ее в кустах и рытвинах, и лиса выдержала по крайней мере еще десять минут этого преследования, если же она прибегала хотя в две минуты версту, то в эти десять, последних, минут ее жизни, пробежала стало быть пять верст, не считая бега полем и ловли Хвата.

Наконец и она стала уставать, и зрелище из увлекательного перешло в неприятное. Лисица, выбиваясь из сил, вбежала па пчельник, расположенный на дне оврага; вот она вьется между ульев, хочет влезть в шалаш, но дверь заперта, а по пятам Сорван и Птичка; в самых дверях она ускользнула от Сорвана и бросилась кругом шалаша — Сорван за нею, хватает за трубу, но спотыкается и падает; лиса, окружив шалаш, — опять к дверям, а там Птичка... Лиса еще успела до половины подлезть под толстую доску, вероятно крышку с улья, но собаки вытащили ее и покончили. Однако она больно прокусила Птичке ногу.
Попадались ли вам такие лисицы?

После такой травли я поспешил домой, боясь, что собаки не догонять русака, если бы он попался, хотя страх этот был напрасен, — зайцев нет ни в лесах, ни в поле. Печальная осень.

Старый Охотник



Журнал "Природа и охота", ноябрь 1878 года.
Из фондов РНБ


При копировании активная ссылка на сайт обязательна!


Второе письмо
Третье письмо

Другие новости сайта borzoi.org.ua

28 май, 2018 | Helena


« Предыдущий - Следующий »
---------------------------------------------

Комментарий

Комментариев еще нет. Вы можете стать первым!
Регистрация не обязательна!

Оставить комментарий

Для комментирования вы должны зайти как пользователь

Категории

Поиск

Реклама