Добавить в закладки

У истоков отечественной кинологии

О первой выставке собак в России читайте в статье Александра Павловича Мазовера (1905-1981), опубликованной в 4-м номере журнала «Охота и охотничье хозяйство» за 1975 год.

* * *

Пожелтевшие, пахнущие прелью страницы «Журнала охоты» за 1875 г. рассказывали о большом событии в охотничьем мире России — первой выставке собак. Она была проведена 100 лет тому назад. Эта выставка — первое начинание русских кинологов, которое легло в основу современной системы племенного отбора в советском собаководстве. После выставки было проведено и первое совещание кинологов, посвященное дальнейшим организациям выставок и испытаний.

«Первая очередная выставка собак» была организована Императорским обществом правильной охоты 24 декабря 1874 г. в Москве, в манеже (в настоящее время — Центральный выставочный зал), называвшемся в то время экзерциргаузом.

Кроме 164 охотничьих, служебных и декоративных собак (последние две группы тогда объединялись и назывались комнатно-сторожевыми), на выставке демонстрировались и охотничьи лошади, оценивавшиеся экспертами в основном с точки зрения пригодности их для псовой охоты. Различные русские и иностранные фирмы показывали образцы охотничьего оружия, снаряжения, предметы ухода за собаками, чучела птиц и зверей. Организаторы выставки не были стеснены в средствах, и выставка была красиво оформлена и рекламирована. Вот, как описывал ее современник:

«При входе была поставлена высокая платформа для членов Императорского общества правильной охоты и для буфета. Дальше красивый павильон с высокой, пирамидальной крышей, где помещалась свора борзых его Императорского Величества. Дальше навес для борзых его Императорского Высочества Великого князя Владимира Александровича и такие же навесы Шереметьева, Болдырева, Черткова. Там же экспонаты охотничьих фирм Лоренца, Бланки, ружья Эйхеля» ...

Массовой выставка не была. Из отчетов судей видно, что экспонентами являлись в основном известные в России аристократические и дворянские семьи. О публике и ее интересах беспокоились, очевидно, не много: «Народу в манеже было столько, что рассмотреть собак было почти невозможно» ...

В качестве экспертов на эту выставку были приглашены не иностранные специалисты, что делалось в течение ряда лет на последующих выставках, а лучшие русские кинологи того времени.

Борзых судили В. А. Шереметьев. А. В. Назаров и П. Ф. Самаров, гончих — Г. А. Чертков, П. П. Трубецкой, Н.Ф. Рихтер и А. Б. Корш, легавых — П. В. Бахметьев, Л. П. Сабанеев, Н. Е. Егорнов и И. И. Сарычев, комнатных и сторожевых — Ф. Н. Шипов и другие (им так мало придавали значения, что не привели даже полного списка экспертов).

Главенствовали на выставке борзые — любимые собаки того времени. Порода эта резко выделялась по своему количеству и качеству и получила наибольшее количество медалей и призов. На первое место была поставлена императорская свора, далее, как по рангу, следовали собаки великих князей, титулованных и аристократических фамилий.

Интересно, что на первом съезде кинологов, проводившемся непосредственно после выставки, Челищев (инициалы его не указаны, их было трое и они назывались по номерам), поднимал вопрос о дальнейшей работе с породами борзых, указывал на уменьшение количества чистокровных русских борзых, наличие помесей и на необходимость принятия срочных мер для сохранения этой породы. В частности, им почему-то предлагалась метизация русских борзых с английскими: «Прибегнуть к английской породе, как к производителю». По его мнению, «эта порода (английская — А. М.) находится в более выгодном положении, чем наша. Англичане держатся чистокровной породы и тщательно охраняют ее...» Логики в этом предложении было немного, принято оно не было, а позднее автор сам отказался от него через печать.

Однако Челищев, очевидно, был прав, говоря о разнотипности борзых того времени. Об этом же говорили и другие, и по предложению председателя съезда Н. А. Болдырева было решено: «...установить следующие главные типы борзых, которые тщательно представлять на выставки и распределять между ними премии:

1. Вид псовых, понимая под псовой собакой густопсовых и в завитке.
2. Вид чистопсовых.
3. Вид хортых, происходящих от английских и чистопсовых собак.
4. Вид крымаков, а в числе их допускать горских собак вообще и брудастых...»

Интересно, что уже в то время дебатировался вопрос о комплексной оценке борзых собак. Решение принято не было. По предложению С. С. Кареева съезд решил: «...выдавать премии за формы стати собаки отдельно от премий, назначаемых при испытаниях резвости и злобности собак...»

Гончих собак было меньше. В большом количестве они были представлены различными помесями. Типы собак, разных охот резко отличались друг от друга. Все это затрудняло экспертизу и даже вызвало растерянность у неопытных судей. Позднее, в последующих номерах этого же журнала, гончатники писали: «...все внимание на выставке было уделено борзым. Гончие меньше привлекали внимание экспертов и публики. Класс был меньше и хуже. Не было ни одной золотой медали».

Судя по описанию экспертов, не были на должной высоте и породы легавых. Отдельные породы были представлены единичными экземплярами. Многих пород эксперты и не знали, что видно из их описаний. Среди легавых также было много помесей, иногда самых неожиданных, вроде помеси сеттера и водолаза, и др. Служебные собаки были представлены несколькими овчарками (очевидно, южнорусскими), догами и сенбернарами. Количество декоративных собак указать труднее, так как они не все проходили экспертизу. Демонстрировались они в отдельных клетках, на атласных подушках, украшенные лентами и бантами.

Самым сложным делом в проведении этой первой выставки, естественно, была экспертиза. Сказалось отсутствие опыта и систематических знаний у экспертов. Субъективность отбора и оценки привела к большой неразберихе, что видно из отчетов экспертов и ряда статей, помещенных в том же журнале, справедливо критикующих их работу. Собственно, экспертиза в то время являлась не объективной оценкой животного и его описания для последующих целей отбора и подбора, в сводилась просто к распределению призов и медалей.

Основной ошибкой экспертов была одновременная сравнительная оценка целой группы сходных по производительности пород. Так, например, сравнивались между собой русские, английские, крымские борзые; русские, английские, французские гончие и их различные помеси. Собаки не оценивались сравнительным методом, как это делается у нас, а вызывались к судейскому столу поочередно. Все это осложнялось многообразием типов, резко различными признаками у собак, формально принадлежащих к одной породе.

Пожалуй, самым трудным для экспертов было определение качества отдельных статей и выведение в зависимости от этого полной оценки.

Англичане имели в то время шкалу балльных оценок для каждой породы, которая регламентировала оценку отдельных статей. Применение этой, порочной в самой своей основе, системы при одновременном сравнении разных пород приводило к полнейшему абсурду. Часто малопородные собаки по числу баллов «арифметически» били лучших, породных животных. Осложняло экспертизу еще и то, что абсолютная оценка породных и экстерьерных признаков безнадежно путалась с весьма субъективными понятиями о красоте, выразительности глаз, с различными биографическими и генеалогическими данными и даже с сиятельностью их владельцев.

Для примера приводим отдельные описания собак. Порядок описаний был такой: сначала указывался владелец, кличка собаки упоминалась не всегда. «Известный заводчик русских и англо-русских гончих С. М. Глебов выставил двух красно-подпалых выжлецов, породы Глебова, ведущейся им около 50 лет, составленной из английских гончих, вероятно фокс-гаундов, и какой-то русской гончей. Похвальный отзыв!»

«Господина Соколова черный пойнтер, не особенно дурной, но и не особенно хороший». Награда этой собаки не указана. Очевидно, эксперты так и не решили — «дурной» он или «хороший»!

«Господина Нахалова кобель, сеттер, черный шотландский. По объяснению владельца — коренной породы, потому что имеет на голове несколько взъерошенную шерсть. Мы до этого никогда не видели такой породы, почему судить о правильности этой собаки не можем, но как собака, она нам показалась очень красивой». Награда этой собаки не показана.

«Господина Хлудова чубарый датский кобель Султан. Это такая красивая собака, какой нам не приходилось еще видеть. Он в очень широка, с правильной головой и такой короткой шерстью, что трудно ущипнуть». Награда Султану также не указана, так как собака на выставке была только один день. Этих примеров можно привести много, по существу весь отчет составлен таким образом. В ряде случаев эксперты прямо говорят, что «в определении породы мы затрудняемся». В других случаях отделываются общими фразами, говоря, что «собака породистая, но не особенно красивая».

Положение осложнялось еще тем, что установленных стандартов на многие породы не было, а авторитетные специалисты по породам были сами заводчиками, выводили и культивировали свои, часто случайно сложившиеся типы, рьяно отстаивали их преимущественную ценность. В том случае, когда эксперты премировали собак одного типа, немедленно поднимался бурный протест владельцев других псарен и охот.

Недовольные экспертизой широко использовали периодическую охотничью литературу для резкой и, по-видимому, не всегда объективной критики. Критика эта чаще всего появлялась под разными псевдонимами, не стеснялась в подборе выражений и безусловно подрывала авторитет русских специалистов и доверие к ним со стороны охотничьей общественности. Какими только эпитетами не награждала критика отечественных экспертов того времени: «пристрастны, завистливы, угодливы не в меру...»

Русским экспертам противопоставлялись иностранцы, представлявшиеся как «беспристрастные спортсмены, знатоки и опытные заводчики европейских чемпионов». В результате в Россию в течение многих последующих лет стали приглашать заграничных судей почти по всем породам иностранного происхождения.

Москва и Петербург видели на своих рингах самих модных и популярных экспертов Европы, профессиональных заводчиков легавых собак: Джо Репера, Тонга, Стидмана, Бишмена, Шателлена и др. Многие из них честно делились своим опытом и просвещали наших кинологов, другие без стеснения делали себе рекламу, торговали собаками. Были ли они заинтересованы в развитии в России кровного собаководства? Едва ли! На Россию они смотрели лишь, как на перспективный рынок, куда можно было втридорога сбывать не всегда первоклассный товар.

Я закрыл пыльные страницы журнала и по достоинству оценил славный пятидесятилетний путь советского собаководства, с того момента, когда оно стало достоянием широких масс трудящихся и продолжает бурно развиваться в современных условиях.

А. Мазовер


Журнал «Охота и охотничье хозяйство», №4, 1975 год.


При копировании ссылка на сайт обязательна!



Другие новости сайта borzoi.org.ua

11 июн, 2018 | Helena


« Предыдущий - Следующий »
---------------------------------------------

Комментарий

Комментариев еще нет. Вы можете стать первым!
Регистрация не обязательна!

Оставить комментарий

Для комментирования вы должны зайти как пользователь

Категории

Поиск

Реклама