Добавить в закладки

Травля волков на Ходынке

Набросок Алексея Михайловича Пазухина (1851-1919), вошедший в сборник рассказов, очерков, сценок и картинок из городской и сельской жизни "Злоба дня", изданный в Москве в 1883 году.

* * *

Сегодня публика собралась на Ходынку не на бега смотреть, не лошадиными «статьями» любоваться, — собралась она на потеху другую, на травлю волков.

И охотники истые, и дилетанты и просто любопытные, окружили площадку (гипподром), на которой должна произойти редкая потеха. Ждут.

По кругу ходят охотники в характерных костюмах, разъезжают «доезжачие», похлопывая арапниками и держа на сворах борзых, которые так и рвутся, так и кипят, чуя близкого врага.

А враг этот, смелый хищник русских лесов — серый волк, не в лесу ждет травли, не по опушке путает свой след, слыша порсканье охотников и свору гончих. Нет. Сидит он в ящике, заморенный, запуганный, забитый...

- А любопытно посмотреть потеху эту самую! - замечает купец, с нетерпением посматривая на круг.
Стоящий рядом с ним усач презрительно улыбается.
- Что смеетесь, почтенный? - спрашивает купец.
- На потеху на эту!
- А что?
- Канитель одна, ребячья забава, да и забава-то злобная какая-то, глядеть тяжело будет...
- То есть, как это?
- А так. Нешто не жалко глядеть, как хворого волка, замученного, собаки терзать будут? Ведь он чай тоже живое существо-то!... Волк, волк, а, поди, тоже чувство имеет...
- Так, почтенный, но ведь он, теперича выходит, враг наш, на манер разбойника, стало быть его нужно искоренять....
- Гм! Так ты искореняй его в поле, в лесу, пулей, али борзыми, да не так, как тут — из ящика!... Вот я у господина Одинцова, Николая Павловича, охотником состоял, а допреж того у Свечина барина в Ярославской губернии был — вот там охота была, истребляли волков!... Эх, какая охота была!...
- Любопытно?
- Все отдай, да и то мало!... А это что!...
- Расскажите, любезный, потому сюжет должен быть любопытный, особливо ежели очевидность вы видели...

Усач начал было рассказ, но в эту минуту публика заволновалась: высадили первого волка.
Заметались собаки на сворах, подобрались борзятники.
Поджимая хвост, приседая на все ноги, как подседная лошадь, волк, понукаемый арапниками, выскочил из ящика и пугливо, по заячьи, озираясь пошел по кругу.

- Ату его! - неистово крикнул кто-то, и собак спустили.
Вырвалась сытая стая борзых и без бегу, без угонки налетала на опешившего волка.
- Ату его! Ату его! - раздались голоса охотников, и волк заметался под зубами остервенелых собак, не успев пробежать и десяти сажен.
Охотники помогали собакам арапниками и кинжалами.

- Ха, ха, ха! - раскатился могучий хохот тысячной толпы. Вот так травля! Вот так затравили волка! Ха, ха!
- В ящике-то его бы зарезали!
- Да и то зарезали!...
- Хромой и волк-то!...
- Ну, охота, неча сказать!... Ха, ха, ха!...
- Долой Шереметьевских собак! Не надо собак!... Не травить больше!...

На кругу приготовляются к травле следующего волка.
- Мажарова собаки пойдут, - замечает любитель.
- Мажарова? Охота хорошая у него!
- Хорошая-то, хорошая, да только не место ей тут.
- Почему?
- А потому что такого волка любая дворняжка в одиночку возьмет.
- Это верно, особенно, если охотники арапниками помогут!
- Травля уж!... Деньги-то только напрасно отдавала публика.

В другом месте толкует интеллигентная публика. Тут видны военные фуражки, цилиндры, бобер, соболь, холенные физиономии.
- А тяжелое впечатление производит эта травля! - замечает бобровая шинель.
- Страшно тяжелое!... Для человека хотя сколько-нибудь нервного, это зрелище невыносимо! - соглашается цилиндр.
- Ах, ужасно! - нервно пожимает плечиками молоденькая дама, закутанная в соболя и бархат. - Какую цель преследуют эти господа, устраивая травли?
- Цель-то собственно хорошая....
- Например?
- Улучшение охотничьих собак и приучение их к травле волков, очень вредных для нашего мужика.
- Да? Это хорошо....
- Но эта травля не достигает цели!
- Конечно!
- Суждены им благие порывы, но свершить ничего не дано! - перефасонивает Некрасова юный администратор с моноклем.

- Нет, вот я на охоте у графа Атукаева бывал — вот охота! - басит толстый барин в дворянской фуражке.
- А!... Атукаев — первый охотник в России был!
- Восторг!... Сидишь это на коне, где-нибудь на опушке леса, на лазу, по охотничьи: пара борзых на своре. Ждешь. Осень, знаете, легкий морозец, желтые листья кой-где на деревьях уцелели.... Тишина кругом страшная. Слушаешь, напряженно слушаешь.... Вот тявкнула в острове гончая, другая, третья, десятая.... Заварила вся стая!... «Держи краааасного зверя»!... подает ловчий.... Сердце выскочить хо- чет, дышать тяжело!... А уж вся стая гонит по зрячему, наседают уж на зверя.... Глядишь — вышел серый приятель из лесу! Не такой, как тут вот, а смелый, сильный, свободный!... Кинул взгляд по сторонам и пошел низами в уйму какую-нибудь.... Скачками идет, смело, самоуверенно.... Ату его!... Эх, господа, что за минута!... Все забудешь, жену, детей, дом!... Ату его, ату его, разбойника! а сам во всю конскую прыть летишь по полю!

Толстяк воодушевился, даже глаза засверкали.

- Некрасов описал это поэтическими красками. Помните?
«Однопометников лай музыкальный
Душу уносит в тот мир идеальный,
Где ни долгов в опекунский совет,
Ни беспокойных исправников нет!»


- Лихая забава!... А это что? Это дикая какая-то штука! Вытащат заморенного волка, набросятся на него собаки, охотники кинжалами начнут колоть; вопль, стон, визг, кровь.... Фи, какая мерзость!... Эй, любезный, прикажите подавать мою лошадь.... До свиданья, господа, в клуб обедать поеду....
- И я тоже. Только вот аппетит потерял после этой гадкой травли!...

А на кругу травят, да травят....
И уходит народ с садки волков с тяжелым чувством чего-то противного, крайне возмутительного....
- Знал бы я, что такая ерунда будет — не только бы денег не дал, а с них бы ста целковых не взял! - сердито говорит купец, усаживаясь в сани.
- Грусть одна и печаль великая! - подтверждает гусар, садясь с ним рядом. И смеют еще себя охотниками величать!...
- Вольнодумство одно!
- Легкомыслие, батенька, ребячье!... Уж по-моему коли травить, так травить!... В отъезжем поле, на просторе, а не тут!
- Это верно. Уж на что я не чувствительный, кажется, человек, на всякую тиранскую выходку глядеть люблю, а волка этого сердечного мне жалко стало!... - Жалко, говорю, потому несправедливость большая: он один, да еще больной, а их эвона сколько!...
- Пошел, Иван!...
- Домой, что ли, поедем? - скрашивает гусар.
- Не моги энтого и думать!... У меня теперича волнение в крови большое и я ахнуть охоту имею... В «Стрельну» жарь, Иван.... Живо!...

Публика разъезжается.



Источник: РГБ

При копировании ссылка на сайт обязательна!


Другие новости сайта borzoi.org.ua

30 июл, 2018 | Helena


« Предыдущий - Следующий »
---------------------------------------------

Комментарий

Комментариев еще нет. Вы можете стать первым!
Регистрация не обязательна!

Оставить комментарий

Для комментирования вы должны зайти как пользователь

Категории

Поиск

Реклама