Добавить в закладки

"Беда, коль пироги начнет печь сапожник..."

Статья Валерия Кондратова в "Московской охотничьей газете", 25 сентября 1996г.
фото В.Гладких
фото В.Гладких

Припомнилась эта разумная басня И.А.Крылова после знакомства с журналом "Охота и охотничьи собаки - журнал для любителей правильной охоты". Как гром среди ясного неба, прозвучал вопрос со страниц первого номера журнала: «Что же такое "угонка"?», где В.Бедель так и не может утвердительно сказать, что же такое "угонка".

О какой правильной охоте может идти речь, если в корне неверна традиционная охотничья терминология, а приведенные определения "угонки" не выдерживают никакой критики со стороны охотников с борзой собакой. Из всех приведенных определений "угонки" самой бестолковой можно по праву считать определение В.Гусева, что угонка - это попытка борзой достать зверя, в результате чего тот вынужден увертываться и терять скорость. В ответ можно только развести руками... Осмелится ли подобное написать человек, хотя бы косвенно имеющий представление о травле зверя? Очевидно, что подобное измышление никогда никто не принимал всерьез. В статье "Что же такое "угонка"?" В.Бедель делает следующее заключение: считать угонками прыжки в сторону, пусть даже из пасти собаки, молодого зверя или зверя, скачущего в трудных для него условиях, нет оснований, так как такие "угонки" не являются мерилом резвости. Позвольте, а кто в этом сомневается?! Каждый участник, а тем более эксперт, знает существующие правила испытаний борзых собак по вольному зверю, где об этом четко сказано, что расценка не производится и собаки снимаются с испытаний, если они пушены по прибылому зверю и т.д. В основном В.Бедель строит свои выводы на учении Н.Реутта и даже Л.Н.Мамина-Сибиряка. Хотелось бы сделать маленькое отступление.

В 1991 году широкий круг любителей охотничьих собак смог познакомиться с трудом П.М.Мачеварианова, который и поныне не потерял своей актуальности. Остается искренне сожалеть, что у издателей не нашлось возможности одновременно с "Записками псового охотника Симбирской губ." переиздать и "Заметки старого провинциального охотника". Эти труды были бы, несомненно, полезны не только пишущим на эту тему. Был ли прав в своих критических замечаниях по поводу книги Н.Реутта "Псовая охота" П.М.Мачеварианов, сомневаться не приходится.

Еще в 1875 году в журнале "Охота" №12 была напечатана статья А.Е.Корша "Ответ г. Н.П.Ермолову". Любителям борзых излишне представлять обе названные фамилии. Я приведу для примера несколько строк из упомянутой статьи: "Я, начавши охоту после издания этой книги ("Псовая охота" Реутта), заимствовал это слово именно у г. Реутта, думая, что если оно в течение тридцати лет оставалось без опровержения, то и приобрело некоторое право гражданства. Таким образом, если бы у меня где-либо встретилось и другое слово "непонятное и для специалиста в деле охоты", но употребляющееся в "Псовой охоте" г.Реутта, то в этом некого винить, кроме господ старых охотников, которые до сих пор позволяли всем и каждому безнаказанно изобретать свою охотничью терминологию. Весьма понятно, что если бы разбор книги г. Реутта, написанный старинным и известным охотником П.М.Мачевариановым, появился несколько ранее, то и я, как г. Ермолов, ополчился бы на неохотничьи выражения..."

В своей статье "Что же такое "угонка"?" В.Бедель пишет следующее: "Бросится (заяц) в сторону, не дожидаясь момента хватки...". На что П.М.Мачеварианов писал в свое время: "Хватками охотники называют укушения, раны, нанесенные собаками при грызне между собой, или если волк нанесет рану собаке, то это также называется хваткою; но ни в каком другом случае слово хватка не употребляется".

"И здесь зайцу скакать труднее...""... заяц скачет". Мачеварианов и по этому поводу делал замечание: "Сказано: "заяц скачет", по-охотничьи - "бежит". Не менее известный корифей псовой охоты Н.П.Ермолов по этому поводу делал неоднократно замечания: "Дельные охотники не назовут придирчивыми, а признают необходимыми те замечания, которые я делаю о травлях. Невозможно проходить молчанием отступлений от принятой терминологии и как бы давать права гражданства подобному антиохотничьему языку. Вот немногие образчики из множества фальшивых нот: про русака говорят: "неловко ему скакать по сырой земле"; охотники никогда не говорят "русак скакал", а всегда "бежал".

"Представляется, что более прав здесь Н.Реутт, считая, что угонка - это "поворот зверя на сторону или назад, который он вынужден сделать, чтобы избежать хватки догнавшей его собаки", - делает заключение по основному вопросу В.Бедель. "Поздравляем г. Реугга с такой логикой (а вместе с ним и г. Беделя - В.К.). Эти произвольные повороты заяц делает только у тупых собак, не имеющих никакого броска; но у нас это не называется угонкой, а говорится: заяц вертится, осаживает собак, не дается. Угонкою же называется, когда собака так ударит зверя щипцом или грудью, что переменит его направление направо, налево и, чаше всего, назад; тогда об этой последней угонке говорится: собака бросила в зад ушами", - вот что писал П.М.Мачеварианов ("Заметки старого провинциального охотника"). Это признанная классика всего кинологического мира, и особенно среди охотников с борзой собакой.

В.Бедель недоумевает: "Почему-то многие современные эксперты-борзятники считают, что угонкой можно считать резкий поворот зверя только тогда, когда он буквально вырвался из пасти собаки". Ответ один - современные эксперты-борзятники с уважением относятся к трудам заслуженных охотников России, к их традициям и терминологии.

Далее весьма забавно описывается момент травли прибылого и матерого русака, но более всего шокируют зайцы, которые оглядываются. Нельзя не согласиться с В.Беделем, что кривотолки здесь недопустимы и формулировка должна быть максимально точной. Природа наградила животных иными свойствами, чтобы определить "размеры бедствия", и когда борзые дышат в затылок зверю, то ему незачем оглядываться, чтобы убедиться в полной зубной формуле своего преследователя.

П.М. Мачеварианов, делая критическую разборку книги Н.Реутта, писал: Т.Реутт рассказывает такие чудеса, какие охотникам и не грезились. У него то зайцы ходят под собаками и усаживаются, то лисы дают угонки собакам; наконец - выжлецы ездят по острову". К этому разряду нужно отнести и оглядывающихся зайцев г. Беделя. Если Д.Н.Мамин-Сибиряк и писал об "отданных часах" и "заяц на угонке глянул боком на улицу" - то именно по этому поводу Мачеварианов писал: "Страстный охотник, в порыве горячего охотничьего рассказа, непременно ввернет красное словцо, которое, однако же, не обязательно для каждого охотника, как чужая острота, и не может иметь права гражданства в охотничьем лексиконе". А вот в рубрике "Эксперта-кинолога" в данном случае это совсем неуместно. Слава Богу, дожили мы до седин, сами стали дедами, но помним, как учили нас определять возраст русака при травле. Перечитав же описание В.Беделя неоднократно хотелось бы возразить и порекомендовать перечитать соответствующую литературу, хотя бы журнал "Природа и Охота" (№ 28, 1903г., стр.377): "... но для матерого степного русака это не проба, ибо русак-ковыльник, поднявшись, не идет всеми ногами, а как бы нажидая на себя собак, по охотничьему выражению, затирает пазанки и большей частью одно ухо держит стоймя, такой-то русак только после первой угонки складывает уши и начинает бежать всеми ногами, так что такому русаку далеко легче дать первую угонку, чем последующие..." Таких описаний множество, но ничего подобного, как пишет В.Бедель, не встречается ни в охоте, ни в литературе. В.Бедель, позаимствовав описание у Н.Реутта, не знал, что именно об этом Мачеварианов написал: "Подобные происшествия весьма несправедливы, исторгают негодование охотников".

Предшественником наших полевых испытаний борзых собак были садки на резвость. Читая "Вновь переработанные правила Императорского Общества правильной охоты призовых садок на резвость", усматриваем много общего с существующими правилами полевых испытаний борзых собак, но остановимся на параграфе 26г.: "Угонка отличается от повиха тем, что при угонке собака заставляет зайца свернуть в сторону под прямым углом, не менее прямого, или отсесть, при повихе, на угол менее прямого. Но если заяц свернет сам по себе, независимо от собак, то это ей не засчитывается..." Не лишним будет вспомнить первые, существовавшие ранее правила полевых испытаний, и они не многим изменились за десятилетия, но в "расценочной таблице" после графы "Резвость" была графа "Ловкость в угонках" - высшая оценка -10 баллов.

С этим мы подошли к кульминационному моменту статьи В.Беделя. "Что же такое "угонка"?" Автор делает следующее сенсационное умозаключение: "... то в этом случае расстояние между рванувшим вбок зверем и собаками может быть и более значительным, достигая 5-7 метров, а то и более. И это будет самой настоящей угонкой, чего категорически не признают многие эксперты". Не только не признают, но и более того... Как воспринимает полевые дипломы борзых собак Всероссийский кинологический совет, выданные В.В.Беделем, и за что они выданы?

В заключение хотелось бы опять вспомнить слова незабвенного П.М.Мачеварианова: "Мы, провинциальные охотники, читаем в ваших журналах с особым удовольствием русские охотничьи рассказы и с полной благодарностью все, сообщаемые нам, дельные переводные статьи, знакомящие нас с новыми открытиями, изобретениями и усовершенствованиями на Западе по части охоты. Что можно - пытаем; многое заимствуем и усваиваем, но господа, не навязывайте нам никаких ваших личных охотничьих правил и нелепых руководств. Кроме того, что старые охотники сумеют протрубить вам достойную фанфару, которая не совсем-то будет усладительна для вашего слуха, - зачем морочить новичков?"

Статья эта была написана давно и, возможно, так бы и остались "оглядывающиеся зайцы" и проч. без ответа, поскольку подобное публикуется в журналах серии "Друг", зарекомендовавших себя компетентными в данных вопросах, не попадись на глаза статья В.Беделя "О новых правилах полевых испытаний" (ж. "Охота и охотничьи собаки", № 2, 1996г.), в которой автор предлагает посмотреть с его точки зрения на новые правила испытаний охотничьих собак. И уже с трепетом читаешь, что же "новенького" предложит высококвалифицированный эксперт-кинолог. Заранее прошу прошения у читателей, что обзору подлежит часть статьи, конкретно относящаяся к испытаниям борзых собак:
"Как же быть эксперту, если на испытания явились владельцы грейхаунда, уиппета, афгана, хортой, тазы и тайгана и каждый с одной собакой?" - удручен В.Бедель.

Во-первых, полевые испытания - это племенное мероприятие по выявлению охотничьих качеств охотничьих собак. Афган и уиппет - чисто декоративные породы и практического применения в охоте не имеют.

Во-вторых, на полевые испытания участникам надо не "являться", а серьезно готовиться.

"Объединять их нельзя, а испытывать в одиночку тоже нельзя, так как это будет противоречить пункту 4 о групповом проведении испытаний" - очень жаль, что В.Бедель не удосужился обратить внимание на примечание, в котором сказано, что при желании владельцев собаки могут быть испытаны в одиночку (вне группы) в случаях, когда позволяют время и наличие зверя. Особо хочется остановиться на этом примечании. Если при разбивке на группы ведущий заявляет, что у него одна собака и это одиночный ловец, никакие правила не запретят испытывать эту собаку в одиночку. Ни один участник испытаний, ни эксперт-борзятник не откажется от удовольствия насладиться прекрасной травлей лихой борзой-одиночки. Многие борзые доказали это полевыми дипломами высших степеней, многие одиночные ловцы стали чемпионами.

Более всего В.Бедель кручинится об исключении из новых правил следующей абракадабршины (раздел VIII):"... если борзая проявит длительную доскачку без заметного превосходства резвости зверя, заканчивающуюся поимкой". Вот прекрасный пример незнания охотничьей терминологии. Доскачка - скачка борзой от места, где она заложилась по зверю, до места, где она его достала. Но если борзая не имеет даже заметного превосходства в резвости по отношению к зверю, о какой поимке может идти речь?!

Далее автор пишет: "Исключение этого требования закрывает дорогу к дипломированию практически всем среднеазиатским борзым да и афганам, которые большей частью берут зверя именно после длительной доскачки без угонок. В какой-то степени это касается и хортых. Складывается впечатление, что Правила разрабатывали любители псовых и только для псовых". Очевидно, В.Бедель этим хотел показать свои познания в различии борзых спринтеров и стайеров, но это отдельный разговор, и вряд ли борзятники согласятся, что каким-то борзым закрыта дорога к дипломированию или кому-то отдано предпочтение. Дорога к незаслуженному дипломированию закрыта всякого рода усилкам, которые берут зверя на измор, а таковые встречаются как среди псовых и хортых, так и среди среднеазиатских и западноевропейских. Относительно того, что афганы, которые большей частью берут зверя именно после длительной доскачки без угонок (?) - позвольте усомниться. В начале 80-х годов я сам был владельцем хорошей афганской борзой - Жескара (Живаго вл. Кучаенко Т. В. х Сани М-23/аб) и в дальнейшем на протяжении многих лет имею возможность анализировать работу афганских борзых, но о поимках без угонов слышу впервой.

"Сомнителен срок начала испытаний борзых, устанавливаемый пунктом 2 (1 сентября). По прежним правилам испытания начинались с 1 октября, и это более приемлемо" - так утверждает В.Бедель. Но осталось без изменений в новых Правилах "Общее положение", где сказано, что испытания не проводятся при температуре воздуха выше +15 и ниже -10 градусов по Цельсию. Правила писаны для всех регионов России. Но если в сентябре в Москве бывает тепло, то в Краснодарском крае и Ростовской области и в середине октября бывает, что температура поднимается чуть ли не до +30 градусов, и борзые, зарьяв после первой же поскачки, валятся под первый кустик. В то же время в северных регионах в середине сентября может быть низкая температура, наст и прочие неурядицы из-за упущенного срока. Так что сомнения В.Беделя излишни, национальная русская потеха - псовая охота - сегодня и без того в пасынках.

"Мало того, во многих областях испытания борзых приравниваются к охоте, охота же на зверя нигде не начинается ранее первой половины октября. Зачем же вызывать конфликты борзятников с местными охоторганизациями?" - не унимается г. Бедель. До сей поры не приходилось слышать недовольства или нареканий со стороны руководителей местных охоторганизаций или со стороны рядовых ружейных охотников в адрес борзятников. Так что В.Беделя можно по праву считать пионером, забивающим кол в отношения между охотниками с борзой собакой и ружейными охотниками.

Справедливы нарекания к редактированию правил испытаний, но престранно слышать от эксперта-кинолога, первого зам. главного редактора журнала "Охота и охотничьи собаки - журнала для любителей правильной охоты", ведущего рубрику эксперта-кинолога, следующее: "Что такое "представитель экспертной комиссии"? Ведь уже давно понятие "судья" у нас существует только в охотничьем обиходе". "Что такое "представитель экспертной комиссии", - это мы оставим на совести автора, а вот насчет "уже давно понятие "судья" у нас существует только в охотничьем обиходе" - позвольте не согласиться. Свидетельством тому служат периодические охотничьи издания прошлого столетия и нынешнего, новоиспеченный журнал для любителей "правильной" охоты и даже статьи г.Беделя.

Вот и протрубила фанфара, по-мачевариановски не совсем-то усладительная для слуха автора упомянутых статей. Прозвучала бы только не в пустоту...

Валерий Кондратов, Ростовская область.

Вы можете оставить свои комментарии или обсудить эту статью на форуме

Другие новости сайта borzoi.org.ua

24 янв, 2008 | Helena


« Предыдущий - Следующий »
---------------------------------------------

Комментарий

Спасибо. Как всегда, грамотная статья Валерия Кондратова могла бы послужить отличной методикой для судейства экспертам всевозможных категорий. Эксперты, хотя бы читайте внимательнее П.М. Мачеварианова и В. Кондратова!

Ольга В. Юнг - 25 янв, 2008 - 11:55:14
--------------------------


Оставить комментарий

Для комментирования вы должны зайти как пользователь

Категории

Поиск

Реклама