borzoi.org.ua

borzoi.org.ua http://borzoi.org.ua/ Все о мероприятиях с борзыми en-us Nucleus CMS v3.31 © Weblog http://backend.userland.com/rss http://borzoi.org.ua//nucleus/nucleus2.gif borzoi.org.ua http://borzoi.org.ua/ Заметки о выставках 1967 года http://borzoi.org.ua/index.php?itemid=918 В Волгограде. На 7-й Волгоградской областной выставке (1967 г.) среди 123 выставленных собак было 18 псовых борзых. Почти все они оказались породными, 8 из них получили оценку «отлично»
и 5 — «очень хорошо».

Группа волгоградских борзых. Фото автора

Особенно выделялся экстерьером Хан М. И. Ерина (от Буяна Лейбур и Умницы Арбузова). Звание чемпиона года получила Чайка М. А. Любименко. К сожалению, многие борзые имеют дефект: правило у них повихнуто или даже свалено в сторону.

Большинство волгоградских борзых происходит от саратовских и московских собак с примесью значительной доли крови Орла, завезенного в 1947 г. И. А. Невежиным из Германии. Сейчас центрами сосредоточения борзых в области следует считать хутор Морец Еланского района (где живут энтузиасты этой породы братья И. А. и Я. А. Невежины и братья М. А. и Г. А. Любименко), а также поселок Ново-Николаевский, в котором породных борзых держат В. П. Волокитин, П. И. Назаров и другие охотники.

Неудовлетворительно поставлено в Волгоградской области проведение полевых испытаний: удельный вес дипломированных собак на последней выставке составил всего 15% всех экспонировавшихся собак.

В Тамбове на 12-й областной выставке (1967 г.) в числе 69 охотничьих собак экспонировались 14 русских псовых борзых. Несмотря на породность, у них были недостатки, в том числе повихнутость и сваленность правил. Это не позволило экспертной комиссии присудить им ни одной отличной оценки. Зато оценку «очень хорошо» из четырнадцати борзых получило одиннадцать. Энтузиаст этой породы Н. Е. Губкин содержит в городских условиях шесть собак.

Для улучшения породы местным борзым целесообразно прилить кровь волгоградских собак — очень породных и в подавляющем большинстве хорошо работающих в поле.

Выставки собак желательно проводить раньше — не позднее первой половины июня, когда сельские собаководы не заняты уборкой урожая и имеют больше возможности доставить своих питомцев на выставку. Кроме того, в начале лета не так жарко, собаки легче переносят процедуру экспертизы, а длинношерстные к тому же еще не успевают «раздеться».

В. Соловьев, эксперт и
судья всесоюзной категории

Журнал «Охота и охотничье хозяйство» №5, 1968г.

]]> Публикации http://borzoi.org.ua/index.php?itemid=918 Thu, 28 Aug 2008 12:00:00 +0300 Mazda показала "Русскую борзую" http://borzoi.org.ua/index.php?itemid=915 mazda

Одним из самых необычных автомобилей на выставке (речь о московском международном автосалоне 2008, - прим. ред. borzoi.org.ua )стал кроссовер CX-7 «Русская борзая», подготовленный компанией Kesselman Motorsport. Правда, этот болид сложно даже назвать кроссовером – скорее, перед нами спортивный снаряд, который может смело выступать на кольцевых автогонках. «Эта машина для быстрой езды по обычным дорогам. Мне захотелось раскрыть ее потенциал полностью, и именно с той точки зрения, которая мне ближе всего», - говорит сам Олег Кесельман, чемпион России в классе «Туринг».

http://auto.mail.ru

___________________________________________________

У меня лично возник вопрос:
"А знает ли автор имени новой машины о том, русская борзая, будучи собакой резвой, читай - быстро набирающей максимальную скорость, верткой на угонках, читай - маневренной, не предназначена для многокилометровой скачки, читай - пробега?" :(]]> Новости http://borzoi.org.ua/index.php?itemid=915 Tue, 26 Aug 2008 20:44:00 +0300 Лелик, хоп-хоп! http://borzoi.org.ua/index.php?itemid=860 Дома его называю Лелик – это производная от Лепик, так его прозвала моя соседка Марина, когда я еще жила в Одессе и снимала маленькую квартирку в старом дворике недалеко от Привоза. Лепик в ее понимании было пренебрежительно-ласкательное имя еврейского мальчика, постоянно держащегося за мамину юбку. Подходило это имя моему Райту, как нельзя кстати. Он вечно ходил за мной хвостиком, все волновался, чтобы я про него не забыла. Короче, был настоящим маменькиным сыночком.

Мамин сына

Сейчас этому «сыночку» уже больше 10 лет, а за те 8, которые он прожил у меня, с ним случались самые разнообразные истории – грустные и смешные, забавные и не очень…

Расскажу вам одну - о его невероятной прыгучести. Дело в том, что Лелик любит, вернее любил прыгать в высоту, ширину и как угодно еще, лишь бы порадовать меня своей исключительной исполнительностью в этом вопросе. Почему любил, да потому, что сейчас уже не тот возраст у него, чтобы с одного маху перепрыгнуть через двухметровый бетонный забор. Ноги уже не те, после восьми лет работы в поле, травм получено достаточно, и они дают о себе знать при каждом удобном случае. А раньше Райт мог прыгать, как мячик! Он прыгал как и куда угодно – через забор, через палку, через спину, нагнувшегося человека, просто на дерево или на стену. Он прыгал через раму велосипеда, на котором я сидела – это был наш коронный номер. Все удивлялись его «повышенной» прыгучести, а я шутила, что когда спишу его с поля, пойдем с ним выступать циркачами на Дерибасовской.

Борисполь, 2005г.

Самое интересное, что я-то его особо и не учила, оно как-то само собой получилось, команда «хоп-хоп» и Райт уже летит в прыжке! Эту его особенность я использовала при подготовке собаки к полю, если не было возможности хорошо его прогнать под велосипед, я заменяла тренировку прыжками, сериями по 10-15 прыжков с перерывами. И везде, где была возможность ему прыгнуть, я давала команду «хоп-хоп!».

Вот так и в то морозное послерождественское утро я дала ему команду прыгнуть на парапет, ширина его была метр и высота где-то полтора. И Лельчик прыгнул! Вот только не на него, а через… и угодил прямо в 3-х метровой глубины фонтан! Благо в нем воды не было, т.к. первая моя мысль была – утонет! Этот мой «сыночек» еще и плавать не умеет! Но об этом я расскажу как-нибудь позже. Так вот, картина маслом: 7 часов утра, вчера было Рождество, все люди спят еще, а в фонтане на площади перед домом в 8 парадных истерически орет собака!

Орать он стал не от боли, а от сознания того, что выбраться он не сможет! Я ложилась на парапет, моя сестра, пошли гулять собак-то мы вместе, держала меня, я опускалась вниз головой в фонтан, давала команду Лелику прыгать, он прыгал, я пыталась словить его за ошейник, но когда это удавалось, поднять на одной руке 30кг живого веса становилось мне не под силу и я отпускала собаку. Всем стало понятно, что так мы его не вытащим, от безысходности Лелик начал орать, что есть мочи, он ужасно боялся остаться там один. А так как Райт очень старался, то ни он, ни мы с сестрой одни не остались, во всяком случае, не остались без моральной поддержки жильцов соседнего дома. Народ сонный повыползал на балконы в огромном желании высказать все «живодерам», мучающим истошно орущую собаку и чуть со смеху не выпал вниз, увидев нашу «картину». Советов и подсказок сразу посыпалась такая уйма, что выбрать из них что-либо подходящее не представлялось возможным, но в большей степени по причине того, что голова-то у народа после вчерашнего абсолютно «не варила»! Одни мужики даже стремянку предлагали вынести, я уже сама каталась от хохота, представляя себе своего «циркача», поднимающегося по ней со дня фонтана.

Короче, пришлось мне снимать шубу и в одних сапогах и домашнем халатике (прогулка не предполагала быть продолжительной, вот я на нее особо и не наряжалась) по трубам спутилась на дно фонтана к своему «сыночку». Радости его, конечно, не было предела! «Мамочка, родненькая!», - вырывалось из его груди. Взяла я поводок сестринской собаки, благо он был достаточной длины, чтобы сделать из него шлею для моего горе-грейхаунда. Одела «сбрую» на своего «коня», подсадила его повыше и Наташа вытянула его наверх. Вылезла сама, оделась, и под аплодисменты зрителей мы удалились восвояси, бурно обсуждая происшедшее и радуясь тому, что все обошлось.
Но это не конец!

Одесса. Лето того же года. Возвращаясь с Собачьего пляжа, я рассказывала эту историю своей подруге Виктории. Проходили мы как раз мимо исполкома, а там бассейн с фонтанами был без воды. Идем, значит, рассказываю подруге, как Лелик по команде "хоп-хоп!" сиганул в бассейн. Проходим мимо бассейна, я рукой показываю ей на фонтаны и говорю: "Вот-вот, такой же, но глубже". Не успела я сказать "такой же, но глубже", как Лелик уже сидел на его дне! Мы так смеялись, когда он там ходил и вилял хвостом, довольный от того, что выполнил исправно мамину команду "хоп-хоп!". Благо этот бассейн был мелкий, до 1.5 метра, и кобель из него выскочил сам, не пришлось доставать, как в прошлый раз. Вот такой он у меня попрыгун!

Правда, после этого рамы на балконе всегда закрывала, если Райт выходил там поваляться, вдруг бы ему еще что послышалось…

А прошлой осенью я, решив побаловать собак играми на песке, уж больно любят они это дело, поехала с ними на песчаный карьер. В том месте я была впервые, я знала, что карьер там есть, выработка песка идет, так как камазы с песком постоянно ездили с его стороны, но близко к нему никогда не подъезжала. И вот когда выработка прекратилась, я решила проведать обстановку. Дорога для въезда была перерыта, дабы народец наш ушлый песочек не воровал, вот мне и пришлось ехать в объезд через соседний заброшенный небольшой карьерчик. Оставив велосипед внизу, я с собаками полезла через камыш на бугорок между карьерами, чтобы с него спуститься в песчаный. Магия побежала вперед прыгнула влево с края бугра и спустилась вниз на песок, и я уже видела ее, носящуюся кругами на противоположной стороне карьера. Даная и Райт остались стоять на вершине бугра, не решаясь спуститься, я крикнула им: «Вперед!Чего стоите? Идите бегать!».

Райт прыгнул вперед, а Даная осталась стоять. И тут же раздался ужасный вопль, это орал Лелик. Я побежала вперед, а там обрыв - высота метров 5! И внизу на правом боку лежит мой черный грейхаунд. Из памяти сразу всплыла серия фотографий из книги «В звонком топоте копыт», на ней покадровая съемка неудачного приземления лошади после прыжка, на крайнем фото лежит на боку лошадь, сломавшая себе шею. Вот так же лежит и мой Райт! Лежит и орет! Я в шоке, в истерике начинаю орать сама благим матом! Я понимаю, что я убила свою собаку! Что все кончено, он поломался и умрет! Мое больное воображение рисовало самые страшные картины, а Райт тем временем встал, отряхнулся от песка и, прихрамывая на свою давно травмированную переднюю ногу, как ни в чем не бывало, посеменил за Машкой. Я не верила своим глазам… Собака осталась жива после такого падения!

Фото из книги "В звонком топоте копыт..."

А как же тогда спустилась в карьер Магия? А оказалось, что она прыгала влево на выступ в стене обрыва, по которому и спустилась вниз, Райт же решил себя этим не утруждать, сиганул прямо. Даная отказалась выполнять мою команду, так как она сначала думает, а потом делает, а вот с Райтом наоборот всегда получается. Это, наверное, потому, что любит он меня больше, чем себя и доверяет мне больше, чем кому бы то ни было. В голове крутилась фраза из сказки Сент-Экзюпери: "Мы всегда будем в ответе за тех, кого приручили!". И стало ясно - не нужно посылать свою собаку туда, где не захочешь оказаться сам. Сначала проверь, потом командуй!

Злополучный обрыв

А на карьер мы ездили потом не раз, вот только спускались уже другой дорогой... ]]> Другое http://borzoi.org.ua/index.php?itemid=860 Tue, 26 Aug 2008 02:14:00 +0300 Полет и Ракета http://borzoi.org.ua/index.php?itemid=907 И в зависимости от того, с каким делом идут к Букалову, называют его кто портным, кто скорняком, а кто сапожником. Дом охотника, ничем особенным не выделяющийся в ряду таких же мазаных полуукраинских, полурусских хат черноземной нашей полосы, отличали по двум борзым собакам, постоянно околачивавшимся возле палисадника.

— Вон за проулком двор его будет, там собаки завсегда крутятся,— покажут соседи дальнему посетителю дорогу. — Во-он ходють, горбатятся, как верблюды, не хуже самого хозяина, цыбаря* долговязого...

*цыбарь—«журавль«, с помощью которого скирдуют сено.

У букаловского двора пришедших встречают борзые собаки Полет и Ракета. Полет встает с облюбованного в курином пурхалище места, потягивается, выгибая длинную тощую спину, и лениво плетется к гостям. Более открытая в чувствах, по-женски нервная Ракета забегает то с одной, то с другой стороны, гибко «свивает кольца», сборит верхнюю губу и скалится в стыдливой улыбке.

— Трышшчь у меня!— кричит ей с порога хозяин.— Ишь, в руки лезет, побируха церковная! Свое стоит, не трескаешь.

Собака смущенно поджимает хвост между длинных гачей и мягким толчком лап открывает пружинную калитку на улицу, где ждет ее, заглядывая на крыльцо, Полет.

Сутулый, с подавшимися вперед худыми мальчишескими плечами, в линялой гимнастерке с расстегнутым стоячим воротом и суконной залоснившейся на животе безрукавке, Букалов стоит перед гостями. Седые жесткие волосы крышей нависли над сморщенным лбом, седенькая щетинка на впалых щеках. Вздернув брови и покусывая висячий ус, терпеливо слушает он заказчиков...

Сколько раз, возвратясь вечером с лекций к себе в общежитие, вспоминал я, лежа в кровати, под шум затихающего города прежние встречи со стариком Букаловым, совместные с ним охоты!

Всяко бывало у нас, как может быть только на охоте: приходили мы и с добычей, сопровождаемые ватагой мальчишек и одобрительными взглядами взрослых, а было и так, что «плеч не резал ремешок». Коротали ночи в ожидании утренних утиных сидок на сырых, гулких от плотного тумана островах, прислушивались к всплескам, шлёпам и чмокам невидимой болотной живности, наслаждаясь легким осенним воздухом и спорой ходьбой по «черной тропе», с утра до ночи закатывались в степь, вытаптывали русаков в золотистой, блистающей паутиной стерне и схваченных ночными морозцами пашнях; уходили с гончими в сосновый бор, примолкший в пору предзимья, будили его голосами собак, окликами и выстрелами, и мне были приятны молодецкая страсть и азартность старого охотника, с которой он порскал и горячил собак, до черноты в глазах бегал, подбывая на гон, и настойчивость его в добыче трофея, без которой унылые «пустоходы» топчутся по целым дням, утешая себя надеждами на милость охотничьего счастья...

Что мне до того, как честили Букалова за его неказистую, на свой риск и по своему разумению выполненную работу заказчики — и шли потом все же к: нему, пользуясь его безотказностью и бескорыстием,— как посмеивались и показывали друг другу кособокие, чуть ли не дратвой шитые кепки — он был мастером на охоте, и мне этого было достаточно, было чему у него поучиться. И не столько я учился его охотничьему мастерству — хотя и этому, само собою, исподволь натаскивался,— сколько присматривался к его отношению к охоте, к чувствам его, выражавшим то цветение души, которое может быть сравнимо лишь, пожалуй, с любовью к женщине. В самом деле, не бывает разве в охоте, как и в любви, минут раскаяния и огорчений, и предвкушения её, не менее сладостного, чем сама любовь, и ощущения счастья и полноты жизни, и отрешения от окружающего тебя мира с живущими в нем другими людьми?! И так же, как люди с недоразвитым чувством любви видят в ней только пищу для сплетен, так далекие от охоты люди, сердцем неохотники, считают ее лишь жестоким, кровавым занятием.

Что ж кривить душой, не бывает охоты без того выстрела, после которого человек берет в руки никогда не знавшего их прикосновения теплого еще русака и будет любоваться рыжевато-пепельной, до морозной голубизны шерсткой на его спине, и оглаживать его, и радоваться, и оплакивать вместе с тем в душе смерть вольного красивого зверя — событие само по себе безусловно безнравственное, если б не это цветение души, высокое и плодородящее. Но ведь и в любви, на вершине её... Ах, да что говорить! Нужны ли дальнейшие сравнения? Нужно ли объяснять, что не убитых же зайцев я видел, вспоминая прежние мои охоты с Букаловым?

Особенное испытываешь волнение, когда подъезжаешь к знакомым местам. Рабочий поезд не успевает разогнаться на коротких перегонах между частыми полустанками. И вот уже начинаются те разъезды и те «километры», до которых добредали мы, закручивая такие круги, что и «черту из них за ночь не выскочить».

Интересны, манящи новые земли, но есть особая, трогательная прелесть в посещении после разлуки издавна знакомых, известных каждой своей тропкой мест, особая радость во встречах с друзьями. Вот казенный железнодорожный дом на два крыльца, куда заходили мы дать роздых гудевшим ногам, вот полупересохшее кочковатое болотце с обломками сухих берез, в котором мы лазали когда-то, поднимая на крыло молодых матерок, крепко таившихся в тростниковом зеленом сумраке... И те же могучие дубы, и песчаные осыпи глубокого яра, лишь подросли заметно, поднялись густые сосновые посадки... Вот заросли краснотала на буграх, затянутых заснеженным бурьяном,— воображение дополняет их шорохом качнувшихся бодылок от вымахнувшего с лежки русака...

Вся сладкая тоска долгих воспоминаний о родных местах, все ожидание встречи оборачивается радостью в час свидания с ними. Сегодня же буду я у старика Букалова. Сутулясь на низеньком сапожном табурете с ременным сиденьем, он будет тыкать шилом, подшивать чей-нибудь валенок, и мы будем вспоминать прошлые охоты, загадывать новые...

Может быть, удастся сходить с борзыми? Сколько я ни охотился с Букаловым, а видеть его Полета и Ракету мне в работе не привелось: он приобрел их за год до моего отъезда. Щенки появились у него случайно: в наших краях снимался кинофильм о старинной усадебной жизни с участием красавиц-борзых; одна из сук во время затянувшейся съемки ощенилась, и Букалов выпросил двух однопометников.

...Почти все так и было: на верстаке топорщились наживленными гвоздями деревянные колодки с натянутыми на них чувяками, полыхала русская печь, а Букалов, расстелив на коленях тряпицу, скоблил лисью шкуру на пялке. По привычке людей мастеровых, он протянул мне для рукопожатия запястье.

— Oгo! С полем, стал быть? «Грешишь», Яклич?
— Ракета схлопотала. Две угонки, и ваших нету. Ох, и мудра стала, едять ее мухи! Ты видишь, игде она взяла ее? — протянул мне Букалов шкуру с кровоподтеком на шее.— Споднизу за горло, вот игде! Во, холера! Змея, а не сука! Полет — тот попроще, берет как придется, хоть за крестец, хоть поперек, за то и ходит с расцарапанной мордой, как после гулянки. А эта подгадает за самое яблочко, аккуратная, х-холера!

Вот он, мир охотничьих страстей, волнующих охотничьих разговоров, воспоминаний!

— Хороши собаки!
— О!
— И добрые...
— Ха, добрые! Вот это как-то на пригоне объездчикова кобеля прихватил Полет, дак еле отбили! У того аж зенки побелели, чуть не задушил. Тот, вишь ты, к зайцу подошел, понюхать...
— Нет, к людям,— вспомнил я, как встретили меня борзые.
— К людям — да, дураки дураками.

Букалов встал, стряхнул с тряпицы к печке надранные пленки, вынес пялку в сенцы.
— Живё, сойдеть за милую душу. Нестреляная, первым сортом.
— Давно взял-то?
— Да недели две, до снега еще. Видал, сколь навалило? Два дня соседей не было видать, как мело. Иной год за всю зиму постоль не бывает.

По неписанным нашим правилам поведения излагать свою просьбу прямо вот так, с первых же слов, как пришел в чужой дом, неприлично. Поначалу проситель, придя к соседям, поговорит о том, о сем, взяв в предмет разговора то ли погоду, то ли дело, которым окажутся заняты в эту минуту хозяева, и только потом скажет: «Я ведь чего к тебе пришел-то, Иваныч. Дай мне...» И тут уж, конечно, никто не откажет. Но если проситель, едва переступив порог, нетерпеливо выложит с бухты-барахты нужду свою, хозяин вправе подумать: «Ишь ты, скорый какой... Здорова-корова, напилок ему дай. Своих ему не хватает двадцати копеек, чтоб в хозтоварах купить»— и откажет, глядишь, сославшись, что «был, да заховался идей-то, сам никак не найду,— хотел пилу поточить...»

Поэтому я даже свое предложение вместе сходить на охоту с борзыми отложил до того момента, когда разговор об этом никак не мог показаться Якличу поспешным и вызвать в нем противление.

— Да надо бы,— неопределенно ответил Букалов.— Сейчас снег глыбокий, лисы подолгу мышкують, должны и днем ходить. Тоже и собаки засиделись с непогодой этой... Вот маленько осядет снежок да и сходим. А то мне уж тяжело, ни так не выгрести, ни на лыжах. Ты сколь пробудешь-то?

— Да мне в воскресенье надо ехать, во вторник уж экзамен.
— Значит, это у тебе подготовка такая? Мало, мало у тебе деньков... Вот если б на лошадке! Поближе и подъехать можно к лисе, на лошаде допустит.

Да, лошадь... Где же ее взять? Скорее можно заполучить трактор или грузовую автомашину, если поискать старых знакомых в совхозе, чем лошадь. Ребята-механизаторы даже в парикмахерскую, бывает, гоняют на своих колесных «Беларусях», на базар... А кое-кто из них уже и собственными машинами обзаводится, «Москвичами» да «Запорожцами», так что и насчет такого транспорта можно было бы договориться, если б он годился. Но где нынче взять лошадь, да еще для охоты?!

— Да, маловато у тебе деньков,— повторил Букалов, размышляя, вероятно, о том же, о чем и я думал невесело.— Або в лесничество сходить к Павлухе? У него лошади добрые, он любитель лошадок.
— Это какой же Павлуха?
— Дак а ты его знаешь, должно. Ивана Кривенки сын, он у нас теперь лесничий.
— Того, что на станции весовщиком работал?
— Он самый.

Ну, как же мне не знать Павлушку Кривенко! Мы вместе учились до восьмого класса, а потом он перешел учиться в лесной техникум. И вот мне еще учиться, «толкать» сессии, а он уже «при деле», специалист лесничий... Неужели Панька Кривенко не поможет, не даст нам лошадку?

— Давай вместях сходим к нему,— предложил Михаил Яковлевич.
— Попытка не пытка. Я у него заоднем турлуку* выпишу. С турлуком уголь веселее горить.

* турлук — сосновые сучья от отрубки стволов.

И вот — все решено: мы едем втроем. Паня Кривенко, решивший начать охотиться с тех пор, как стал лесничим, напросился с нами и едет тоже.

Ах, какой вставал над землею день! Все долгое его ожидание, все мысли о нем вознаграждены были ощущением полноты жизни, от которой легким, летящим становился шаг и в радостном нетерпении вздрагивала, как при маршевых звуках духового оркестра, заходилась восторгом душа.

Предстояла охота! И какая! Я вспоминал классическое описание псовой охоты Ростовых, шумные отъезжие поля, воспетые Дриянским, мне виделись живописные полотна, на которых мчались царственно-благородные, изящные борзые и соскакивали с обмыленных лошадей ловчие, чтобы заколоть кинжалом или сострунить, живьем затравленного волка. Пусть не такой будет охота, на которую мы собрались, и не будет на ней ни гончих стай, ни верховых охотников, но в нашей охоте тоже будут борзые, и мне слышался в ней отзвук лихих и шумных старинных охот. Даже лошадь была у нас, помогать закладывать которую я шел сейчас в лесничество.

Утро выдалось тихое, морозное и мглистое. Звонко визжала под ногою плотная, наглаженная санными раскатами дорога. Колкий воздух пощипывал ноздри. Дружно дымили настывшие за ночь хаты. Печные дымы вставали столбами, нехотя мешались с мглою, сплошным покрывалом низко повисшей над селом. Все было густо опушено инеем: точеные столбики крылечек, выглядывавшие из-за заборов сады и доски самих заборов, провода вдоль дороги, ресницы, воротники, пуховые платки встречных... И вставало из обындевевших садов красное и огромное, задымленное морозной мглою солнце.

Паня был уже во дворе, запрягал в просторную кошеву вороного, сытого и коротенького меринка. На белом широком дворе мерин чернел, как уголь, выброшенный в сугроб.

— Забыл, поди, где гужи, а где тяжи? Нет, не забыл? Гляди ты...— усмехнулся Паня.— Ну, подтягивай тогда чересседелок.
Голоса наши под мохнатыми от инея вязами звучали глухо.
—А ты без ружья?— удивился Паня.
—А зачем? Яклич говорил, не нужно.
—Не, я прихватил свою тулку. На охоту, ведь, все же.

Паня еще раз заботливо осмотрел упряжь, покачал оглобли, проверяя, не высок ли, не низок ли хомут. Лошадь переступила, фыркнула, обдавая нас росным, как от паровоза, паром.

Предусмотрителен Паня, хозяйственный: кинул под солому в передок саней запасную сыромятную завертку для оглобли, даже топор уложил на всякий случай:
— Какой я лесничий без топора? Первый инструмент для лесовода...

Полет сразу улегся в ногах, успокоился, покорно и доверчиво поглядывая на нас снизу вверх темными навыкат глазами. Нервная Ракета долго елозит, ходит по свернувшемуся калачом, терпеливому Полету.
— Ну, живë, живë тебе... Ни одна лиса не подпустит, будешь так прыгать,— уговаривает ее Букалов.
— Кобель улегся, а эта вон как... вращается,— удивленно отмечает Паня, никогда не державший собак и полагающий, должно быть, что они все одинаковы. Пытаясь улечься, Ракета топчется по Полету, садится на него, и Полет с мужской снисходительностью прощает ей капризную нервозность.
— Да что это такое?! — незлобливо одергивает собаку Яклич и замахивается на нее концом своры.— Гляди, какой Полет укладистый, а эта крутится, крутится, как не знай кто. Вмажу вот, будешь знать.

Далеко позади село, укрытое мглистым туманом. Взошедшее солнце молочно светится в дымке, подкрашивает ее палевым и розовым. Нежилым, сказочным кажется далекое белое село в холмах белых заиндевевших садов.
— Солнце встало,— про себя отметил Паня, мечтательно поглядывавший на оставленные хаты.

Успокоилась наконец, улеглась и Ракета. Яклич прикрыл собак выцветшим полосатым половиком — от мороза, от лисьих глаз. Притрушенный соломой зимник уходит к дальним, темнеющим раскрытым краем, ометам. В седоватом, морозном тумане, пощипывающем лицо влажными иголками, стоят голубые от изморози ветлы на плотине пруда, густые вишенники степного сада, раскинувшегося у воды. Зимник идет вдоль садовой граничной канавы, и до меня доносится запах мерзлой вишневой коры в окаменевших натеках клея.

— В саду ляжет,— кивком головы показал Букалов на русачью сметку в сторону канавы.— Любит в мороз куда-нибудь в самый чертолом забраться.
— Берет по-настоящему! — словно бы обрадовался Паня, потирая торчавшие из-под шапки мочки ушей.
— На восходе завсегда мороз злее,— подтвердил Яклич.— Опусти ухи-то. Все гусаришь по молодости.
— Да вроде бы как-то мешает, слышно хуже.
— А чего тут слухать? Тут смотри только, не зевай.
— Вот у нас какая машина, чтоб смотреть,— похвастался я прихваченным биноклем.— Полевой восьмикратный.
— Ишь ты. А я думал, у тебя фотоаппарат в коробке. Городские, они любят заснимать,— съязвил Букалов.— Убьет какого-нибудь чира-хлопуна и давай с ним и так и эдак поворачиваться.

Высвобождаясь тяжело из дымки, солнце стало красным, приобрело очертания. Зарозовели плавные окаты заснеженных полей, березки лесной полосы, белая крыша пустого летнего пригона. Долго, трудно зрел день, обрывая путы ночного мглистого мороза, и наконец чудесно расцвел райским красным яблоком. В полнеба поднявшееся декабрьское солнце согнало туман, приблизились степные дали, и в полном безветрии стали ронять палочки инея березы в лесной полосе. Отодвинулся горизонт, широко раскинув слепящие белизной платы полей. Обозначился в них каждый столбик на меже, каждый клок соломы, опавший с плохо очесанного воза, сухие переломанные ветрами тростники в кочковатой дальней лощине, наполняющейся по весне талой водою, четко видны были даже две фигурки пешеходов на неразличимом большаке, двинувшихся в дорогу с надеждой перехватить попутную машину. И какой великолепный, усиленный морозом запах исходил от свежего нетронутого снега, от дерева саней, от соломы, от нашей одежды, хранившей о теплой глубине своей запахи дома, его уюта!
— Развиднелось-то как,— отметил Букалов.— Сказано: «Туман с утра — солнце к обеду».

Паня, еще более румяный и посвежевший, умостился в санях рядом с борзыми, ласкал их, улыбался счастливо и даже приговаривал что-то, как приговаривают девочки, обряжающие своих кукол тряпочками. Нет, совсем не похож был этот наш Паня на того строгого лесничего, начальника многих людей и машин, в кабинете которого мы сидели в конторе!
— Чегой-то там, вроде бы, чернеется,— остановил Букалов лошадь.
— Во-он, поправев груши на канаве, за бурьянками.
— Кажется, перемещается,— заметил и Паня.
Я навел бинокль. На поле мышковала лиса.
— Лисичка! На-ка, Яклич, погляди.

Букалов коленями придавил вожжи вместе с рукавицами, неумело жмурясь одним глазом, подкрутил окуляры.
— Ходить. Гли, как близко придвигает... Там возле этой груши есть норь на канаве. Надо от груши заезжать, а то враз понорится, как собак увидит.

Меринок, напрягаясь мышцами крупа, потащил сани по целине. В торчавшей кое-где высокой, из-под комбайна, стерне вилась мережка мышиных переходов, пересекались и разбегались аккуратные лисьи строчки, изредка попадался размашистый русачий малик.

В просторном, слепящем своею нетронутой белизной поле мышковала лиса. Увлеченная охотой, она не обращала на нас внимания. Отрезая ее от спасительной норы на межевой канаве, мы осторожно сближались. Лиса хорошо была видна уже без бинокля.

Рисунок А.Комарова

Как красива была она на снегу, вспыхивавшая в лучах встречного солнца, оживлявшая сонный простор полей быстрыми и ловкими движениями! Как грациозно, легко шла она по едва державшему ее насту, сосредоточенно прислушиваясь к потаенному, глубокому шороху полевки, стараясь выделить в свежем запахе молодого снега ее раздражающий, теплый запах! Какие головокружительные прыжки она совершала, заслышав в стороне под снегом мышиный тонкий писк! Нервно подрагивая трубой*, лиса замирала, определяя мышь, и вдруг взвивалась высоко и, словно бы переливаясь через невидимый забор, пробивала передними лапами снег и уходила в него так глубоко, что наружи оставались только задние ноги и метавшийся, как дым под ветром, пышный хвост ее.

* труба — хвост у лисы.

— Собак, собак держитя, — шипел Букалов, незаметно подворачивая все ближе и ближе к лисице.— Заметит в санях собак — подхватится, шиш тогда возьмешь ее...

Но зоркие борзые сами уже увидели лису и рвались из рук. Мы с Паней навалились на них, укрыв половичком, а они упрямо поднимались, горбатились под нами и пятились, сбивая в санях солому. Букалов несильно охлестнул обоих концами вожжей, и борзые притихли. Они дрожали от нетерпения, Ракета тоненько поскуливала, а Полет, навострив полустоячие ушки, запаленно дышал, как от жары, парил открытой пастью.

Порой маневры саней и лошади вызывали у лисы тревогу. Она настороженно всматривалась в нашу сторону острым взглядом, соображала что-то и сметывалась прочь, неся над снегом хвост. Но Букалов чуть отворачивал в сторону, лиса успокаивалась и принималась мышковать снова.

— Ишь, подкалывает ее,— покряхтывал Букалов,— ишь, подкалывает... Вот-вот вздрючится.
Близилась лиса, близилась, и назревало что-то такое, от чего и в нас, и в борзых натягивалась, натягивалась, дрожала струна...
— Пускай! — коротко выдохнул, как выстрелил, Букалов.
И подскочив в санях, хлопнул себя по жестким ляжкам рукавицами, закричал азартно, горяча собак:
— А та-та-та-та!

Прянул в сторону, увязая в снегу, одичало заложил уши взмокший меринок, напуганный выметнувшимися собаками и криком.

Пулей вылетели борзые! И что тут произошло с лисой! Крутнувшись волчком, растерянно рыскнула она в одну, в другую сторону и, наотлет откинув хвост, понеслась по сугробам. Проваливаясь в глубоком снегу, по-заячьи выбрасывая вперед задние ноги, скакали борзые. Угадав по одной ей известным приметам дальнейший ход лисицы, Ракета начала срезать плавную дугу по прямой. Бесхитростный Полет шел за лисой, торя ее следы.
— Нет, ты гляди, ты гляди, что она делает! Ну, не ведьма?!
Лиса и собаки мчались по широкому скату поля к его свалу. Медленно, но заметно, сокращалось между ними расстояние! Они были частью нас, эти борзые! Это мы, казалось, неслись сейчас там, по гребню холма, взрывая снег, жадно захватывая морозный, коловший легкие воздух и задыхаясь от азарта и боязни отстать, упустить летевшую над землею лису.

Букалов мучительно морщился, кусал губы и в такт махам собак ежился и дергал головой:
— Давай, давай, давай... Ну, ну!
— Догоняют,— сказал Паня.
— Петух курицу догоняет... Добирают, добирают,— понял? Дай, гляну! — Букалов дернул у меня бинокль, сунул к глазам и тут же отбросил на ремешке.
— А, не то... Панорамы, панорамы нету!

Ракета настигла лисицу и слилась с нею, на какое-то мгновение силуэты их наложились. Но тут лиса резко сметнулась в сторону, и борзая проскочила вперед. Пока она, затормозив, вывернула за лисицей, ее обошел Полет. Букалов с чувством сплюнул.
— Ах, едять тебя мухи! Не подловчилась, дак совсем брать не стала. Во, аптекарша!

Горбатясь и складываясь, печатаясь на светлом, скакали на черте, разделявшей снег и небо, борзые. Как старался, как выкладывался Полет! В бинокль видны были ходившие размашистыми рычагами его длинные ноги, усилия проваливавшегося в снег тела, напряженно выжимавшего последние метры до зверя. И когда, казалось, вот-вот дотянется, возьмет лису Полет, она крутнулась, коротко, судорожно махнула хвостом, и Полет, не удержавшись на повороте, взрывая снег, покатился кубарем.

— Промахнулся,— прошептал Паня. — Инерция большая.
— «Промахнулся, инерция»,— передразнил Букалов.— Угонка это! Вторая угонка! Одно долдонит под руку: «Догоняет, промахнулся...»
— Чё «под руку» — они же вон где,— огрызнулся на несправедливость Паня. Букалов не ответил, пререкаться с ним сейчас было бесполезно. Я чувствовал себя как бы несколько придавленным страстностью, с которой он переживал травлю.

Лисица уходила за освещенную солнцем грань, и мы поднялись, встали в санях, держась друг за друга.
— Гляди, гляди! — крикнул Букалов, приседая и сдавливая мне плечо. — Лавит! Давай, милый, давай, ну...
Лиса заметалась, но тут ее прикрыл своим телом Полет, а в следующее мгновение все смешалось в снежном взбитом прахе, из которого, перевертываясь в воздухе, рыжей тряпкой взметнулась лиса. Подскочила Ракета, и обе борзые стали мять, вдавливать в снег добычу.

Букалов громко, счастливо захохотал.
— Нет, ты понял, что произошло? — толкнул он меня так, что я едва устоял в санях. — Нет, ты понял? Как он ее перехватил! Подбросил, как мыша!
И мы, спеша и перебивая друг друга, стали пересказывать только что увиденное.
— Ну, силен!
— Еще бы, такой телок!
— А Ракета-то — того, жидковата оказалась...
— Э, брат, она как попадя не берет!
— Как чулок, выкинул!
— Да, здорово!

И вот мы уже держим эту лису в руках, разглядываем ее стекленеющие, в хитром прищуре глаза с металлическим, как брюшко зеленой мухи, отливом, ее закушенный клыками язычок, слипшуюся, захватанную борзыми шерсть.

Поскуливают, вылизывают подушки лап, все еще тяжело носят боками перепавшие, истомленные травлей борзые. Потерявший интерес к добыче, мокрый от снега Полет улегся в санях, Ракета все еще нет-нет да посмотрит на лисицу, не ожила ли она, на месте ли, и прихватит щипцом.

— Говорят, у только что убитой лисы под хвостом фиалками пахнет,— вспоминает Паня.— Где-то читал об этом.
— Ишь ты, «фиалками»,— осердился вдруг Букалов.— Хороший ты мужик, Павлуха, но вроде бы у тебя душа какая-то... не азартная. Не получится из тебя охотник, голова у тебя казенная. «Фиалками»,— повторил он, обижаясь словно бы за лису.— За тобой бы так погнался кто-нибудь — ну, лев, к примеру,— какой был бы запах...

По-мартовски блаженно чувствовали мы тепло невысокого зимнего солнышка. Чтобы осмотреться, Букалов останавливал меринка. Мы вставали в санях, разглядывали сквозившие дальние бурьянки и ряды кукурузных пеньков, «цедили» биноклем белый горизонт. Хитрый меринок тянулся на санные следы, там было легче тащить сани, легче ступать в перебитом снегу. Следы полозьев приводили нас к початым ометам. Холодная, блестевшая на солнце солома пахла мышами и ветром. Мы с Паней, с удовольствием разминая ноги, разгонялись и вскарабкивались на ометы. С них шире открывались покойные, пустые поля. Мы не торопились слезать с омета, топтались по его оснеженному округлому горбу, осматривали в бинокль степь, запинаясь на столбиках и кустиках терна по канавам, на потемневших, отряхнувших иней лесных полосах. И казалось, что никогда не кончится этот зимний день — тихий, морозный, со студеными синими тенями ометов и сверкающими увалами полей, никогда не кончится счастье чувствовать так свежо и полно приволье безлюдной степи, запах укрытого снегом омета, не остывшего где-то в глубине своей с жаркой поры уборочной страды, запах лошади, парившей внизу на припеке взмокшей шерстью, ощущать на лице едва заметное и потому особенно ласковое тепло лучей декабрьского солнца, рождавших обманчивое предчувствие весны, еще такой неблизкой...

— Чего вы там вертитесь, как голуби на крыше,— нетерпеливо кричал снизу Букалов.— Поехали, коль нет ничего.
Я подталкивал Паню, и он, осыпая на себя снег, съезжал со скользкой боковины в сугроб. Наперегонки валились мы в сани, борзые вскакивали и радовались, как после долгой разлуки, и Яклич, усмехаясь в обмерзшие усы, гудел:
— Тише вы, стригуны стоялые, собак передавитя. И грозил кнутиком:— Самих погоню за лисой, если борзых покалечите.

Утихший после чудаковатого взлета охотничьих страстей он басил примири-тельно:
— А ты говоришь — с ружьем. Оно тоже хорошо, конешно, только там — что? Раз, и все готово, либо попал, либо промазал. Вылетела, скажем, утка, ты ее — пок, и конец. Душа вскинулась — ан уже все, вот она добыча. А тут, чуешь, как? Сколько азарту, и вроде бы честнее идет борьба, кто кого.
Он игриво боднул Паню плечом в бок.
— Ты не осерчал на меня? Ты не серчай, это я так, сгорячка. Как бы тебе рассказать? Ну, к примеру, почитать тебе надо - ты идешь в библиотеку, там тихо, все читают. Глотку захотел подрать — иди на стадион, там пожалуйста, кричи. Везде, значит, свое. Так и на охоте свой обычай. А ты под руку — «инерция». Первый раз на охоте такое слово слышу...
И подмигнул мне:
— Не забудь на экзамене своем об этим рассказать.

...Далеко впереди из лесной полосы вышла лиса. Она постояла на ее краю, поглядела на нас и пошла не спеша в поле, в сторону пригона.
— Ходовая лисанька,— сказал Букалов. — Почти не мышкует, к пригону наладилась. Но что делать? Попробуем. Может, подпустит.

Мы нагнали ее за пригоном. По следам видно было, что она заходила в настылое пустое его нутро, под открытые навесы, где голая, в намерзших конских колтыхах, земля переметена была косицами снега.
— Вишь, где столовую себе присмотрела: пригонских мышек щекотит.

Как только вывернулись мы из-за угла навесов, лиса крутнулась и, как это часто бывает с потревоженным зверем, кинулась назад — туда, откуда пришла, где не было надоедавшей лошади с санями, где было спокойно. Тут же бросили борзых, и они вслед за лисой исчезли за пригоном. Когда мы выбрались назад на изволок, собаки были уже далеко. Огненно-рыжим шаром катилась лиса. Легкая, резвая накоротке Ракета настигала ее, и за нею, раскачиваясь и набирая скорость, машисто скакал Полет. Развороченная собаками, голубела уходившая в поле борозда.
— Знать бы, у скирда с ружьем одному остаться,— сказал Паня, заметив, что лиса свернула к омету, у которого мы останавливались.— Прямо туда жмет.
— Знать бы все, дак никакой охоты не было бы,— досадливо отмахнулся Букалов.— Сами они, собаки, разберутся.

Круто сметнувшись, лисица скатилась с наноса и скрылась за ометом. Тут же врезались с разгона, разломали сугроб борзые. Что-то произошло за ометом, окрутила, видно, собак лисица. Теперь она мчалась напрямую к лесополосе, и первым за нею шел уже Полет.
— Уйдет...— шептал побледневший Яклич.— Уйдет в полосу... Ах, х-холера!

Ну, еще бы метров пятьдесят, ну хотя бы тридцать метров! вот тут бы и брать Полету лису, брать за что придется, как он это делает, лишь бы оборвать эту тяжелую, изнурительную погоню и потом уж, не боясь драки и укусов, добраться до мягкого, жаркого лисьего горла и замереть в мстительном злобном ожесточении, и чувствовать, как судорожно рвавшаяся лиса слабеет и обвисает, как уходит из нее жизнь... И тогда, оставив ее, похватать горячей пастью снег и с полураскрытым в улыбке щипцом, со счастливыми усталыми глазами ждать спешащего, задыхающегося от радости хозяина, слушать его похвалы, а то и получить поцелуй в узкое, пахнущее мокрой псовиной, темя.

Ушла лисица! Иглой прошила густые и колючие, спутавшиеся кусты лоха и акации, и исчезла, как не было ее в чистом поле!

Рисунок А.Комарова

И тут, собрав все силы, утроенные азартом погони, Полет птицей перемахнул через заросли и скрылся за ними. Какое-то время в глазах у меня стояло, точно задержалось и повисло в воздухе, его распластанное, вытянувшееся в великолепном прыжке тело, и — все, я отнял от глаз бинокль, и поле было уже пустым и скучным. Подскочив к полосе, Ракета присела было, примерилась к прыжку, но сникла, заметалась, затосковала перед высоким забором кустов и кинулась вдоль них к примеченному в стороне прогалу.

— Ну, действительно — «Полет»! — восхищенно выдохнул Паня.
— Ты видал, что он сотворил?! — тряс меня за плечо Яклич.
— Во, Полет-Самолет! Ах, золотой мой! Чуть ли не через всю полосу перелетел! Но, Мальчик! — заторопился он вслед за собаками. — Но, веселей!

Сквозь редкие, голые березки видно было, как лиса уходила на поднимавшееся за лесной полосой поле. Полета не было. На вершине бугра лисица остановилась на миг, оглянулась, все еще не веря, что нет более за ней погони, и скрылась. Выскочила Ракета, пометалась растерянно и вернулась в полосу.
— Да что такое...— бормотал Букалов.— Что ж это такое, господи...— Губы его дрожали, он нетерпеливо охлестывал вожжами лошадь.— Но, Мальчик! Ну, шевелись, опоёный!

Мы нашли Полета тут же за кустами. Он лежал врастяжку, закинув голову, изо рта его вытекала кровь. Рядом торчали в снегу полузанесенные сломанные тракторные грабли, кособочилось их рубчатое ржавое колесо. Тут же валялась пустая металлическая бочка. Снег был перебит и запятнан красным.

— Полет, что с тобой? Разбился, а? Разбился?— Букалов кинулся к нему, стал ощупывать, подымать ему голову.
— Чё там у вас? — кричал из-за кустов оставшийся в санях, почувствовавший неладное Паня.
— Чё случилось?
Закатившиеся, налитые кровью глаза борзого были страшны и бессмысленны. В узкой, глубокой груди его, точно в мешке россыпью, жидко ходили кости.
— Чё случилось-то? — еще раз крикнул безответно Паня.
Букалов тронул переднюю ногу Полета, и тот, мучительно скалясь, зарычал бессознательно.

— Всё...— тихо сказал Букалов.— Всё, конец ему...
Слезы полились у него по щетинистым щекам. Он с ожесточением сорвал, кинул под ноги шапку и в сердцах пнул бочку. Примерзшая днищем, она отозвалась гулкой пустотой, бесстрастно глядя черной дырой в небо.

Продираясь через колючки лоха, подошел Пеня, застыл потрясенно.
— Мучается,— обронил он, морщась страдальчески.
— Ах, сукины дети,— кричал в бессилии Букалов,— ах, вы, туды вашу... Да как вы затолкали сюда эти чертовы грабли?!
—Когда кусты не выросшие были,— трезво предположил Паня.
— Х-хозяева называются,— не унимался Яклич.— И ты вот такой же...
— Ну, это ты брось,— впервые всерьез обиделся Паня.— Это ты зря...

Поджав хвост, горбатясь, точно от холода, тихонько поскуливала Ракета. Позванивала колечком, мотала головой привязанная к кустам лошадь.
— Что же делать?— глупо вырвалось у меня.
— «Что делать, что делать»... До ветру бегать! — вскинулся Букалов.— Стрелять надо... что же делать. Не видите разве — мучится?
Паня молча принес тулку.
— Не могу я, ребята,— жалобно сказал Яклич.— Ах, какого кобеля загубили, какого кобеля... Стреляй, Павлуха. Твое ружье, ты и стреляй.
Паня в отупелой покорности отошел молча, заложил патрон. Я отвернулся.
— Нет!— закричал вдруг Букалов, уязвленный, видимо, скорым согласием Пани.— Дай — сам! Сам я...

Высокий и сутулый, без шапки, с нависшей по-мальчишески крышей жестких сивых волос, он подскочил к Пане, вырвал у него двустволку и лихо метнул ее навскидку к плечу.

Прозвучал глухой, задавленный простором полей, выстрел.

Только теперь, возвращаясь домой, я заметил, как угас, перестал играть короткий декабрьский день. Солнце село, но закат был еще светел и чист, и снега под ним наливались синевою, были темнее неба. Толчками шли по плохо наезженному зимнику сани, шипел под полозьями снег. На севере, куда шла наша дорога, небо было черно, холодно сияла, наливалась зеленым светом первая на нем звезда, поля смутно светлели и вдали мешались с небом.

Ехали молча. Угрюмым, настылым холодом тянуло с полей и особенно мрачно думалось, что почти вся долгая зима лежала еще впереди. Тугим калачом свернулась в передке саней уставшая Ракета. Рядом лежали тесно, будто обнявшись, Полет и лисица. Букалов сидел к нам спиной, пошмыгивал носом над обмерзшими усами, нехотя шевелил вожжой меринка.

— Муфту сделаю,— поглядывая на Полета, сказал он неожиданно твердо, как бы с вызовом тем чувствам, что владели нами, и судьбе своей, обошедшейся с ним столь несправедлива. — Руки на охоте греть.

Вадим Чернышев

Журнал «Охота и охотничье хозяйство» №1, 1974г.

]]> Публикации http://borzoi.org.ua/index.php?itemid=907 Mon, 25 Aug 2008 00:08:00 +0300 Мистическое стечение… История третья. Кровь остается… http://borzoi.org.ua/index.php?itemid=898

Магия-Магдален, оценка «хорошо» и 2-е место в ринге из двух возможных
на Всеукраинской выставке в Киеве

Я знала, что она вместе со своим братцем Магом в детстве была отдана какой-то старой подругой Людмилы Петровны Зубовой в ее питомник по причине мне не совсем понятной, то ли кормить щенков было нечем, то ли еще что. Людмила Петровна согласилась забрать пару чубарых щенков, но когда они подросли, она поняла, что пары из них не выйдет, ни по окрасу, ни по головам, ни по общей сложке. Собаки эти абсолютно не вписывались в поголовье питомника по своему экстерьерному и породному уровню. Когда щенкам исполнилось по 10 месяцев, было принято решение пристроить их кому-нибудь, так как пускать их в разведение в своем питомнике не хотелось. Хотя щенки были очень подвижные и азартные, Людмила Петровна была уверена, что особого толку от них не будет, особенно от суки, которую кобель-лидер постоянно третировал.

Магия-Магдален на Всеукраинской выставке в Киеве.
Это фото сыграло в ее жизни свою роль, а какой она будет, покажет время...

Я все это знала до того, как стала выбирать фотографии для своего отчета на сайте о прошедшей выставке. И мне почему-то приглянулся портрет Магии, которая получила тогда на выставке «хоря», что-то толкало меня позвонить Людмиле Петровне и узнать, не забрали ли эту сучонку из питомника? На тот момент моим старым собакам Даське и Рестлесу было 10.5 и 9 лет. Требовать от собак в таком преклонном возрасте хорошей работы в поле было глупо, хотя они были в неплохой форме. По идее еще год назад нужно было брать молодую собаку, чтобы в этом сезоне было с кем поохотиться.

Я позвонила в Харьков, собака была еще в питомнике, но Людмила Петровна настоятельно советовала мне подождать до следующего года и взять щенка от ее Красавы. Сидеть два охотничьих сезона дома я не хотела и решила рискнуть – забрать Магию. На выходных, а не в четверг!, со своим очень хорошим знакомым Сергеем, поклонником восточных борзых, я приехала в Харьков. Людмила Петровна нас встретила, как всегда, тепло и радушно. Мы проболтали с ней целый день, а на Сергея она произвела такое впечатление, что он каждый раз при встрече благодарит меня за знакомство с этим очень неординарным человеком, настоящим фанатиком своего дела, в хорошем смысле этого слова. Она всю свою жизнь посвятила своей любимой породе – русской псовой борзой!

Но вернемся к нашей сучонке. Был август месяц, она сильно вылиняла и была ни на что не похожа. Вот уж действительно, борзая без одежки очень дурно смотрится. Она мне показалась безумно страшненькой и неказистой. Но отступать было поздно! «Назвался груздем – полезай в кузовок!» Собаку я забрала.

Магия 2 года. Лето 2008г.

Но, вы себе представить не сможете, каково было мое удивление, когда открыв ее родословную, я увидела в четвертом колене своего Дивного! Магия его праправнучка! И сразу стало понятно «откуда растут ноги» у, на мой взгляд неудачной для русской псовой, приставки в ее кличке. Магдалейн - линия Чемпионки Магды Зубовой! Магия инбредна на нее 5 к 6. Но, кажется мне, что до Магды собаки этого помета (две из них это уж точно!) не дотягивают значительно. Не всегда получается то, что хочется...

А в итоге все мои псовые и "полупсовые" собаки: Дергай, Дивный, Даная и Магия оказались родственниками, и всех их неведомыми нитями с разных сторон в разное время притянуло ко мне. «Кровь» Бима и Магды маленькими ручейками каким-то невероятным и мистическим образом «стеклась» в мой дом.

С «роковым четвергом» я покончила, а кровь-то осталась!

Магия уже научилась у Даськи щуриться при фотовспышке

]]> Другое http://borzoi.org.ua/index.php?itemid=898 Fri, 22 Aug 2008 00:01:00 +0300 Венди до сих пор находится в десятке лучших интернет-новостей http://borzoi.org.ua/index.php?itemid=904 Wendy

И снова Венди! :)
У нее есть свой сайт, международная бригада репортеров постоянно следит за каждым ее движением – в основном за играми и сном, она уже год находится в десятке лучших новостей Интернета от Times Colonist (популярная канадская газета - прим.borzoi.org.ua), но Венди – всего лишь уиппет, поэтому все это никак не вмещается в ее голову.
«Для меня до сих пор все это остается сюрпризом. Она просто моя большая собака», - говорит ее хозяйка, Ингрид Хенсен.

Венди имеет редкую генетическую мутацию, которая сделала обычно тонкое и гибкое тела уиппета похожим на собачьего Арнольда Шварценеггера. У Венди мутированы два гена миостатина. Уиппеты с одним мутированным геном имеют увеличенную мышечную массу, которая позволяет улучшить их беговые способности. Такие собаки, похожие на уменьшенных грейхаундов, могут развивать скорость до 60 километров в час.

Однако подобная мутация сразу двух генов миостатина приводит к созданию редких существ. Такие особи рождаются с удвоенной мышечной массой, и Венди наглядный пример такой мутации. Она весит 27 кг, и практически весь этот вес - мышцы. Размер ее головы вполне обычен для уиппета, также как ее сердце и легкие, а вот мышцы у нее необычайно огромные и впечатляющие, особенно когда она плавно движется по территории Central Saanich (местность в Канаде - прим.borzoi.org.ua), где проживает вместе со своей хозяйкой Ингрид, несколькими другими собаками и большим количеством лошадей.

Венди является частью американского генетического исследования, о ней писали в «New York Times», в лондонской знаменитой газете «Daily Mail», а также во множестве канадских газет и журналов.

В 2007 году после публикации в июньском номере "Times Colonist", Венди и Ингрид полетели в Нью-Йорк для участия в шоу «The Today», куда также прилетели две телевизионные команды из Японии, чтоб снять Венди.

Венди реагировала на всеобщее внимание своим обычным полным безразличием, рассказывает Ингрид.

Венди не из тех, кто легко обучается командам, но все таки школа дрессировки нам помогла – правда совсем немного.

«Вообще-то у нас так: я ее очень люблю, а она за это терпит мои команды. Она очень хорошо выполняет команды «сидеть» и «лежать», но вот на призыв вернуться обратно, Венди начинает еле плестись, вилять по дороге и обычно возвращение занимает у нее очень много времени».

Ошеломительный интерес к Венди склонил Ингрид открыть сайт, посвященный ее собаке - www.wendytheincrediblewhippet.com – где люди могут узнать больше о собаке и ее генетической мутации.

На сайте можно полюбоваться слайд-шоу с участием Венди – фотографии Венди , спящей на кожаном диване, спящей на в своей кровати, спящей в траве, а также Венди, играющей со своими приятелями.

Недавно хозяйство Ингрид увеличилось – у нее появился карликовый пудель Бандит. Бандит весит всего семь килограмм, но Ингрид вовсе не беспокоится о его неравенстве в размерах.

«Венди часто борется с ним в процессе игры. Но я не переживаю, т.к. она очень любит Бандита».

Из-за чрезмерного веса Венди, ожидается, что продолжительность ее жизни сократится. "Сейчас ей пять, но у нее нет вообще никаких признаков старения», говорит Ингрид Хенсен.

По материалам www.canada.com

-------------------------------------------------------------
P.S.: Всем рекомендую посетить сайт Венди, там есть куча уморительных фотографий! :)

P.P.S.: Если вдруг кто пропустил истории о Венди и подобных мутациях, почитать можно здесь:

Борзая с невероятной мышечной массой

Мутация в гене миостатина увеличивает мышечную массу и улучшает скоростные показатели у гетерозиготных собак
]]> Новости http://borzoi.org.ua/index.php?itemid=904 Thu, 21 Aug 2008 16:28:00 +0300 Запреты на собак во время проведения Олимпиады в Пекине http://borzoi.org.ua/index.php?itemid=892 www.canada.com:
"Из-за проведения Олимпиады в Пекине ввели необычное ограничение, которое гласит:

"НИКАКИХ СОБАК!"

Китайское население огорчено тем, что приехавшие на Олимпиаду, западные гости очень скептически относятся к их самому популярному круглосуточному рынку, где продаются скорпионы и различные вкуснейшие личинки. Но самое ужасное, что расстраивает местных жителей - это отсутствие их любимых блюд из собачатины в пекинских ресторанах.

Фото с сайта www.mytorontohomeimprovement.com

В связи с этим было очень странно увидеть, что столичная газета "China Daily" на главной странице опубликовала многословную статью с названием «Собакам слишком жарко в национальном меню», в которой ярко описывается ужин из собак. Ведь власти запретили употреблять собачье мясо во время проведения Олимпиады, до того момента, как придирчивые иностранцы покинут страну.

Так что, даже если вы очень захотите, то вы не сможете найти ни фаршированного лабрадора, ни пирог из овчарки, ни отбивную "Чау-Чау", ни Йоркширского пудинга, ни уиппета в сливочном соусе, ни сэндвича из самоеда, в общем ничего из этого по крайней мере до 25 августа.

Так что все в порядке. И мой двортерьер Радар будет лучше спать зная, что я все таки не отведал собачатинки во время своего путешествия".]]> Новости http://borzoi.org.ua/index.php?itemid=892 Thu, 21 Aug 2008 05:00:00 +0300 Мистическое стечение… История вторая. День Дурака http://borzoi.org.ua/index.php?itemid=888 Суку для вязки мы так и не нашли, видимо старый кобель не заинтересовал борзятников-заводчиков в Харькове.
Щенков продавали очень дорого, как для моего студенческого дохода. Я чуть не купила одного годовалого кобелька чубарого окраса, но что-то меня остановило. И вот однажды поздно вечером в среду ко мне приехала Ольга, жена Толика, и сказала, что нашли и отдают молодую борзую суку, белого окраса. Если забирать, то только завтра…

Поехала я в четверг посмотреть на собачку. Оказывается, она в том районе бродила уже несколько дней, некоторые травили ее своими буль-терьерами. Ирина, женщина, приютившей собаку, стала обзванивать клубы, вышла на борзятников, а потом на Богаенко, т.к. собака на вид была молодая, все подумали, что это щенок из его помета. У себя оставить ее Ира не могла, т.к. уезжала на дачу, а там живность всевозможная, и, не зная, как собака к ней отнесется, не стала рисковать и решила ее пристроить.

"... вот такой ужины..."

Когда я зашла в комнату, увидела очень худую плоскую собаку, плохо одетую, со странной широколобой головой, совсем не такой, какой она должна быть у псовой. Но когда Ирина, сказала, что ее подруга может забрать эту собаку, потому что она очень подходит под цвет мебели в ее гостиной, я решила - заберу лучше я, собака хоть в поле походит. Ирина дала ей кличку Дана, решив, что она ей Богом была дана. Я переименовала ее в Данаю, хотя хотела назвать ее Шуткой, т.к. в тот день был праздник Дурака! 1 апреля! Людмила Петровна Зубова, к которой, я уже не помню, зашла до этого или после, сказала: «Не бери! Будет она тебе, как камень на шее, ни на выставку сводить, ни на испытания, ни повязать. Не бери, не будь дурочкой». Ослушалась совета опытного заводчика и забрала собаку.

Даная, 4 года

А она была права. Даська так и не сходила ни на одну выставку, ни на одни испытания, ни разу не рожала, так и живет без документов уже примерно 11 лет! День рождения ее праздную в День Дурака, считая, что забрала ее в возрасте двух лет. Но она до сих пор ходит в поле, в свое время я сделала ей охотничий паспорт. В молодости она была очень резвой собакой, среди псовых на охоте ей не было равных ни в Харькове, ни в Одессе, а у греев она всегда «сидела на хвосте». Все говорили: « Это потому, что мешанка»! Она могла угнать несколько раз зайца, поднявшегося за 300 метров!

Она всегда щурится при фотовспышке

Она обладает передним рыском, у нее лучше чутье, чем у остальных борзых, она на поле находит стайки куропаток именно по запаху, иногда даже делает стойку. Очень часто она поднимала зайцев с лежки и всегда радовала меня красивой динамичной скачкой.

Вот так Даная выглядит сейчас в свои 11.5 лет .
Видимо, где-то по кровям прошлись восточные борзые...

Дядя Володя Максимов, скорее всего, расстроится, когда узнает, что его грейхаунда Рестлеса я брала для Даси, дабы в играх с ним и на охоте она поддерживала свою резвость на высоком уровне. Умной меня после этого назвать трудно, но на самом деле это было именно так. Правда, Даная не была не то, что не поимистой, она вообще ничего не взяла за всю свою 9-летнюю охотничью жизнь! Ни одного косого! Вот такая первоапрельская шутка!

Даная, 11.5 лет

А об ее происхождении я узнала совершенно случайно, Данаю признал ее же горе-заводчик, когда я привела ее на бега в Харькове. Оказалось она на половину псовая и происходила от кобеля, который был отцом моего первого щенка. Даная оказалась сводной сестрой по отцу покойному Дергаю! И правнучатой племянницей Дивному! Вот такая она - наша роковая Шуточка!

Резцы на нижней челюсти "поплыли" пару лет назад, а трилистники до сих пор, как у годовалой собаки

Про Данаю мне снился сон, много лет назад, якобы нашлись ее настоящие владельцы и фамилия их была или Дедикины, или Дедюкины, я сейчас уже точно не помню, но именно такая, какую по ошибке, либо специально изменив, дал мне дядя Володя Максимов в одном из своих жизнеописаний. Я когда прочитала его рассказ, вспомнила сон и поняла, что останется Даська у нас, и никто у нее не найдется, так как мы уже нашлись…

Продолжение :
История третья. Кровь остается… ]]> Другое http://borzoi.org.ua/index.php?itemid=888 Wed, 20 Aug 2008 18:10:00 +0300 Занятия с грейхаундом. Подготовка к охоте http://borzoi.org.ua/index.php?itemid=884 Greyhound Restless

Для правильного развития грейхаунду необходимы соответствующие занятия. Грейхаунд будет вполне счастлив на прогулке в парке, однако таких прогулок недостаточно для того, чтоб у собаки развились красивые крепкие мышцы, которые делают грейхаундов такими привлекательными.
Охота или курсинг с участием грейхаундов является одним из старейших видов состязаний. Не обязательно обучать грейхаунда охотиться и затем посвящать всю его жизнь этому занятию, однако постоянная физическая нагрузка жизненно необходима собаке. Ежедневные занятия – самый подходящий вариант, и даже если ваша собака слишком энергична, активная игра с утра и пятимильная прогулка на ночь сможет держать любого грейхаунда (и его хозяина) в прекрасной форме. Спокойная пешая прогулка очень важна для поддержки мышечного тонуса, но кроме этого собаку непременно нужно отпускать на свободу и давать ей возможность бегать где угодно.

Если вы хотите научить грейхаунда охотиться, то самым лучшим способом будет отпускать молодое животное бегать вместе со взрослыми рабочими собаками. Не ждите от своей собаки, что она научится охотиться самостоятельно, всегда пускайте ее вместе хотя бы с одной взрослой собакой. Невозможно оценить грейхаунда, не увидев его работы в поле. Грейхаунды просто божественны в движении. То, как грейхаунд скачет или делает угонку, намного важнее самой поимки. Грейхаунда можно выводить в поле только после того, как ему сделаны все необходимые прививки. Не позволяйте молодой собаке слишком перенапрягаться. Если он держится наравне со взрослыми собаками работая по зайцу, после забега прицепите его на поводок и прогуляйтесь с ним, чтоб он отдохнул после сильного напряжения. Зачастую на охоте взрослые собаки оставляют щенков далеко позади, и если такое происходит, щенки обычно возвращаются назад к своим хозяевам.

Поощряйте щенка за то, что он возвращается к вам сам. Не ходите за ним в поле. Не стоит ожидать от своей борзой сногсшибательных результатов до достижения ею по крайней мере 4-5 лет. Щенки всегда смотрятся в поле очень забавно, т.к. они совсем неслаженны и неуклюжи, когда учатся правильно использовать свои ноги. Как охоту, так и простые занятия необходимо вовремя заканчивать, ориентируясь на состояние собаки. Собака должна быть уставшей, но ни в коем случае не полностью измученной.

Бежать за приманкой или зверем грейхаунд будет автоматически, однако убивать зверя его нужно учить. Есть только один метод научить грейхаунда убивать – это постоянно водить его на охоту. Нельзя точно определить, как долго он будет учиться этому. Поначалу он будет несмело пытаться догнать зайца, но через несколько занятий он непременно догонит его. Нужно только время и терпение. Чтоб стать хорошим охотником и бегуном грейхаунду нужно выполнять только лишь одно требование: иметь огромную жажду к охоте. Без этого никакие занятия, тренировки и работы в поле не смогут сделать вашу собаку рабочим грейхаундом.

Фото с сайта www.greyhoundresearch.com

Хотелось бы сделать небольшую заметку о том, где и когда грейхаунду охотиться лучше всего. Никогда не водите собаку на охоту в жаркий день. Самое лучшее время – раннее утро, когда только начинает светать. Если же собаку выпустить на охоту в жаркий летний день, то от изнурительного бега она может умереть. Грейхаунды обожают бегать, они живут ради бега. Также необходимо очень внимательно выбирать тип земли, по которому будет бежать ваша собака. Чем ровнее поверхность, тем лучше. На скорости 50 миль в час грейхаунд может преодолеть огромные расстояния за очень короткое время. Когда «новички» гонятся за зайцем, они не обращают никакого внимания на шоссе, заборы, стены, канавы и другие препятствия. Опыт, конечно, это исправит, однако будьте очень осторожны с молодыми собаками, пока они не «съедят фунт лиха».

Если местность, на которой вы охотитесь, богата на зайца, лучше всего водить собаку на поводке или на «слипе». «Слип» - это поводок или даже система, которая разработана специально для грейхаундов и используется для курсинга или охоты. Взять вашего грейхаунда на «слип» означает пристегнуть собаку, однако эта система позволяет отпустить собаку без толчков и каких-либо удерживаний собаки руками, что на простом поводке зачастую приводит к травмам обеих сторон. Используя «слип» можно спустить за зайцем двух собак одновременно. Не спускайте собаку за зайцем, который находится слишком далеко. Подождите, пока вы сможете подобраться к зверю как можно ближе, иначе вы ставите вашу собаку в невыгодное положение. Заяц зачастую ждет, пока вы подойдете очень близко, и лишь потом срывается и убегает.

Если зайцев немного, то вы можете отпускать собаку бегать без привязи. Когда вы идете, собака не будет отбегать больше, чем на несколько ярдов от вас. Основную часть времени она будет идти позади вас, «наступая на пятки», такое является нормальным для грейхаунда. Но когда заяц выскочит, ваш грейхаунд непременно помчится за ним. После поимки или же упустив зайца, грейхаунд обязательно возвращается к хозяину. Всегда поощряйте молодую собаку, когда она возвращается. Собака, кстати, не ест зайца после поимки. Возбуждение, радость погони и поимка – вот все, что ей нужно. Зачастую невозможно найти на зайце, где собака делала захват. Порой встречаются грейхаунды с поведением охотничьих поисковых собак, они приносят добычу хозяину. Если двух таких собак спустить за зайцем, после поимки может возникнуть драка за право принести хозяину добычу.

Обязательно имейте в своем охотничьем лексиконе специальное слово или фразу, которые вы будете использовать при обнаружении зайца. Произносите это слово с задором. Если ваша собака не увидела зайца вместе с вами (или выпустила зайца из виду), все, что вам нужно будет сделать – это сказать свою фразу и собака начнет высматривать зверя в вашем направлении. Можно использовать любую фразу: «за ним», «хватай», «хай-йа» и т.д. Также обязательно необходимо иметь слово, а предпочтительнее специальный свист, чтоб позвать вашу собаку обратно. Свиcт будет лучшим вариантом, т.к. такой звук сможет пройти большее расстояние, чем слова. Как после охоты, так и после длительной прогулки, разотрите или помассажируйте собаке мышцы. Растирание прекрасно поддержит мышечный тонус животного.

Научить собаку бежать за искусственной приманкой гораздо проще. Привяжите кусок меховой шкуры на конец удочки и подергайте. Собака инстинктивно схватит его. Такую тренировку можно проводить с совсем маленькими щенками, потому как серьезная подготовка к треку может начинаться не ранее, чем в 11-месячном возрасте. Поиграйте такой приманкой с собакой, и вы увидите, что собака с энтузиазмом будет за ней гоняться. Не утомляйте, но и не давайте собаке скучать. Всегда останавливайте игру, оставляя собаку желающей поиграть еще немножко. Это позволит сохранить интерес к игре. Позже вам понадобится устройство для автоматического передвижения приманки.

Фото с сайта www.greyhoundadoptiontx.org

Перед тем, как отпускать собаку в погоню за настоящей автоматической приманкой, позвольте ей понаблюдать за ней со стороны. Проследите, как собака начинает возбуждаться. Она начнет лаять и подпрыгивать. Если же при забеге она упускает приманку из вида, попробуйте отпускать ее вместе с другими собаками.

www.greyhoundresearch.com

]]> Публикации http://borzoi.org.ua/index.php?itemid=884 Wed, 20 Aug 2008 02:14:00 +0300 Афганская борзая из Рязани прославилась на всю Россию http://borzoi.org.ua/index.php?itemid=891 Ryazan borzoi

Афганская борзая из Рязани стала лучшей собакой своей породы по всей России. К такому выводы пришли зарубежные судьи-эксперты всероссийской выставки собак, которая прошла накануне в городе. В престижном соревновании приняли участие собаки самых различных пород, более чем из 30 городов страны – от солидных кавказских овчарок до миниатюрных карликовых пуделей.
Катя Кириллова вышла на ринг с волнением, ведь это первая выставка и для нее, и для ее маленького питомца, которого зовут Подарок, а ласково – Дар. В семье его любят и гордятся им. Волновалась Катя напрасно, и это подтверждает мнение международного эксперта-кинолога из Чехии Карела Горшака. Он считает, что девочка очень хорошо представила своего четвероногого друга. Отличный показ!

А на соседнем ринге, за право получить статус самой статной собаки, спорили восточно-европейские овчарки, гордые "кавказцы". Но чемпионом России стала афганская борзая.

Борис Шемякин, руководитель местного отделения ВПП "Единая Россия" в Старожиловском районе, представляет организаторов выставки. Призы учреждены достойные. Но главное, по его мнению, что такие выставки приучают людей правильно вести себя с животными, действительно любить их и уважать. Очень важен спорт с собаками для детей, юношей. Он воспитывает добрые, хорошие чувства.

Это уже третья выставка собак, прошедшая при непосредственной поддержке регионального отделения партии "Единая Россия". На следующий год в Рязани пройдёт чемпионат России собак всех пород. Подготовка к нему уже началась.

www.vesti.ru

]]> Новости http://borzoi.org.ua/index.php?itemid=891 Tue, 19 Aug 2008 15:52:34 +0300